Чтение онлайн

И утонула.

Какие глаза. Господи! Как он смотрит… Как он… Господи.

Он взглядом ей веревку на шею накинул и камень к другому концу привязал. И в реку кинул.

– А?

Кира почувствовала, как по костям бежит дрожь, как пробирает мороз и разрывает все внутри.

Господи.

– Извини, дай, пожалуйста, телефон позвонить, мой сел, – улыбнулась, цепляясь за последние нити самообладания.

Он сначала отвел, а потом опустил взгляд. Засунул руку в карман. Оценив Киру взглядом с ног до головы, несмело протянул айфон с открытой вкладкой для набора номера.

– Не разбей, платить будешь.

Кира махнула тяжелой головой.

– Хорошо.

Из легких в момент вышел весь воздух. Отвернулась. Господи. Айфон? Да еще и последний? Ну-у… Не-не-не, ей точно ничего не светит.

Да похрен!

Господи!

Что она только что сделала? Господи!

Это его телефон, его! Он держал его мгновение назад, он держал его все это время. Его пальцы касались экрана.

Дико. Как дико и страшно.

Несмело Кира посмотрела на Элю. Та улыбнулась, показала «класс» и, как бы намекая, повертела в воздухе ее телефоном.

Кира покорно набрала свой номер, Элька мгновенно отключила завибрировавший телефон.

На мгновение прижав телефон к груди, Кира повернулась и вновь коснулась плеча Осса, сгорая изнутри. Бледная, как снег, снаружи.

– Спасибо большое.

– Нез, – бросил он, отворачиваясь. И улетая. Пропадая. Не заметил.

Не зацепила.

Не обратил внимания.

Не спросил имя.

Не… Ничего.

На свинцовых ногах Темная, еле дыша, доползла до Эли. Хотелось прыгнуть с парашюта. Или со скалы – просто так. Адреналин, словно страшный вирус, вошел в кровь. И… И было страшно. Сейчас она поняла, что могла бы взорвать здание администрации или спуститься в Марианскую впадину. Она сделала это. Она подошла к Оссу, она заговорила с ним. После этого она могла все.

– Ты как?

Кира оперлась на колени Эли и опустила взгляд.

– Странно. Я же все прошляпила. Все, черт! Я не скинула никакое сообщение на свой номер, и… Странно. Как странно и жалко. Капец. Просто капец… Я не могу больше здесь находиться… Странно. И стыдно, да, стыдно, черт! А пошли домой, домой пошли, давай! Ты же… Я же… Я все впечатление о себе испортила…

– А… Ну, пошли. Да слушай, ты смотрелась нормально, только стояла, как солдатик – неподвижно. Он тоже вроде нормально себя вел, отозвался, молодец. Друзья его, кстати, удивились больше, чем он… Зыркали стояли на тебя там… Ну, он нормально себя ведет. Не скажу, что какой-то помешанный… Ну… Все хорошо будет, у тебя же есть его номер, звякнешь попозже. Типа скажешь, что пропущенный с его номера. Ну, хотя бы так. С сообщением ладно уже.

***

Тем же вечером Кира решилась. Решилась позвонить ему. Сидя на кухне, не переодевшись, мешая ложкой несладкий чай.

Гудки, гудки, гудки. Такие безбожные гуд…

– Да?

В горле пересохло, рука с ложкой застыла.

– А… Э… Да? У-у… меня пропущенный… ваш.

– А, понял. Девушка сегодня просила телефон позвонить. Извини, ничем помочь не могу.

– А-а-а… что за девушка?..

Молчание.

– Не помню ее. Блондинка, высокая, хотя… Ничем помочь не могу. Это все?

– Э-э-э… Да, понятно, спасибо большое. До свидания!.. Извините.

– Не за что извиняться. Ага.

И сбросил. Отключился так резко и неожиданно.

И все?

Меньше минуты. Да она всю жизнь увидела за эту минуту.

Все.

Дура… Дура! Почему она не записала их разговор?

Телефон еще долго теплел под дрожащей ладонью Киры. Она сидела, ревела. Тушь по щекам, карандаш для бровей там же… И хотелось сдохнуть. А что? Что еще делать? Еще раз позвонить? А зачем? Типа случайно? Так он опять скажет «понятно» и отключится.

Что?.. Что с ним не так?

Очевидно. Полное отсутствие инициативы. Она ему не понравилась. А хотя, чем ей цеплять парней? Неровным носом? Высоким ростом? Целых сто семьдесят три сантиметра…

Дико. Дико, обидно и стыдно, как никогда.

Кира оставила чашку прямо на столе, взяла одеяло и прямо в одежде уснула на прохладном балконе. Измазывая шерстяную материю слезами вперемешку с косметикой.

***

Близился конец июня. Еще каких-то три дня – и новый месяц. Обреченно как-то.

Эля не давала о себе знать до самого заката. Пришла к семи часам вечера, позвонила в дверь.

– Я… Это… Спросила как бы у Регинки, где и с кем она пила. Ка-а-ароче, спросила про того Мишу… И… Уж извиняй, но так получилось, что она типа поняла, что он… нравится… тебе.

Кира с ленью кивнула, подпирая дверной косяк плечом.

– Такие дела, – продолжила Элька. – Ну, познакомилась с девочкой Рига… Она из шараги, из строительного. Ну… Там ее позвали пить на ЗПБ… Или… Это… И позвали как бы девку, но она взяла с собой еще одну, ну и Ригу еще… А позвали на квартиру парни с того же колледжа, и это, они сами на ЗПБ живут… Макар один, второго не помню… И это, там человек десять на квартире было, и это… Там один был, его Мишой Оссом звали, типа говорит, что вообще угарный тип, ну там жег не по-пионерски. Интересный типа такой. Но она лично с ним не общалась, только имя слышала как сказали. Ну, Осса нельзя не запомнить, когда он бухой… И это, слышала вроде, как он говорил, что у него хата в том же доме, типа живет там, он даже бегал к себе зачем-то… И все. Но лично они как бы не знакомы, только вот так… Все.

Кира поблагодарила Элю. Спросила насчет сегодняшней прогулки вечером, и Эля уклончиво ответила, что не в настроении, мол, голова побаливает. И, улыбнувшись, ушла к себе.

***

Голова болит. Да ну? Вон они с Ригой из подъезда вылезают, угарают. Как дуры.

Кира как бы невзначай задернула тюль и села обратно за компьютер. После увиденного жухлый и безвкусный ком подкатил к горлу. Почему? Они даже не подруги. Чего ей расстраиваться? Действительно.

Паблик спал. Последний пост – про продажу варежек – и то два дня назад. Предпоследний, про Осса, – три дня.

И вроде администрация онлайн, и вроде аж четыре тысячи подписчиков. Но группа все равно мертва.

Плакать хотелось.

В том году Кира активно унижала менее образованных пользователей. Несмотря на возраст, выходило. Оскорблялись. Было весело. Только не на том полигоне. Не на том, черт! Кто же знал, что надо было всего лишь заглянуть в группу города, и… Что-нибудь сделать. Как-нибудь спровоцировать кого-нибудь.

Рига, например, не потянула бы такие разборки. Не доросла, а может, и не дорастет. Чувствовать надо, когда пишешь.