Чтение онлайн

– Послушайте, – продолжал Дуэйн. – Мы имеем дело с человеком, который любит свою охотничью собаку. Мне кажется, что Монро следовало бы отнести к портретам.

– Ничего подобного, – возразила Карла. – Это действительно хорошая картина, и я отдала бы ей предпочтение, а не всем этим вышкам и василькам. Если мы оставим ее в общей категории, то Монро получает голубую ленту.

– Почему мы не можем дать ему первое место среди портретов? – спросил Дуэйн.

– Потому что это не лучший портрет, – поддержала Карлу Джейси. – Портрет Дики той женщины гораздо лучше.

– Кроме того, нельзя же отдать первый приз портрету собаки, когда на выставке полно портретов внуков и внучек, – удивленно подняла брови Карла. – Эти люди, у которых есть внуки и внучки, линчуют нас, если мы отдадим первое место собачьему портрету.

– Теперь ты понимаешь, во что вляпалась, когда решила устроить выставку картин, – вздохнул Дуэйн.

– Дики определенно спит с Сюзи Нолан, – произнесла Карла. – А я не верила слухам, пока не увидела эту картину. Он у нее получился очень милым.

– Он и есть милый, – заметила Джейси.

– Было бы лучше, если бы она не выставила этой картины, – пробурчал Дуэйн.

Обе женщины смерили Дуэйна оценивающим взглядом.

– Это почему? – спросила Джейси. – Она обладает полным правом показать свою работу.

– Я сказал – было бы лучше, – поправил ее Дуэйн.

– А тебе до этого какое дело? – спросила Карла.

– Ей сорок пять, – ответил Дуэйн.

– По-твоему, это что-то объясняет? – спросила уже Джейси.

Женщины продолжали внимательно смотреть на него. Дуэйн знал, что порой даже самые невинные замечания приводят к беде, а в последнее время, что бы он ни сказал, все оборачивалось неприятностями.

– Ей сорок пять, и она, скажем, имеет роман с Дики, которому двадцать один, – осторожно начал он. – Если мы отдадим первое место в портретной категории этому портрету, то взбунтуется христианский контингент.

– Ну и хрен с ними, – заявила Карла. – Я отдаю ему первое место.

– Я гоже, – подхватила Джейси.

– О'кей, – снова вздохнул Дуэйн. – А как же быть с охотничьей собакой Монро?

– Может, все-таки мы уговорим Эдди представить его в общем разделе? – предложила Джейси. – В таком случае он получает голубую ленту.

– Я не знаю, – сказала Карла. – С Эдди гораздо сложнее иметь дело, чем с Дуэйном.

– Лестера Марлоу полагалось бы упрятать в тюрьму за то, что он придумал эту выставку картин, – сказал Дуэйн.

– Дуэйн, немного культуры в день столетия города никому не повредит, – гордо заявила Карла.

Эдди Белт, принципы которого оставались твердыми, как скала (по крайней мере, в отношении своей охотничьей собаки), решительно отказался выставить портрет Монро в общей категории, мотивировав это следующим образом:

– Я каждый день смотрю этой собаке в глаза.

– Эдди, Монро безразлично, в какую категорию он попадет, – объяснила Карла, одаривая Эдди самыми очаровательными улыбками и принимая самые соблазнительные позы в попытке перетянуть его на свою сторону, но, увы, все было напрасно.

– Эта собака знает больше, чем некоторые люди, – сказал Эдди. – У меня очень чувствительный пес.

– Не спорь с Эдди, – предупредил Дуэйн жену. – Он может спорить неделями.

– Это твоя вина, Дуэйн, – упрекнула мужа Карла.

– Моя вина? – удивился Дуэйн. – С чего ты взяла?

– Взяла вот!

– Что мы скажем людям, если твоя собака перевесит их внуков? – прямо спросил Дуэйн у Эдди.

– Я не заставлял тебя быть судьей, – парировал Эдди.

В конце концов было решено оставить Монро в портретах. Сюзи получила первый приз, Эдди – второй, а фермеру, владевшему молочной фермой, достался третий. Фермеру прекрасно удался портрет Джона Уэйна. [12] Голубую ленту в общей категории получила картина, изображавшая битву при Аламо, красную – картина с ковбоем и белую – та, где был нарисован фермер на тракторе.

Дуэйн предложил особо отметить городской пейзаж Сонни, но со стороны коллег-судей встретил, мягко выражаясь, прохладное отношение.

– Он отвратителен, – прокомментировала его предложение Джейси. – У меня большое желание ударить по нему ногой.

– Сонни даже не нарисовал меня, – пожаловалась Карла. – А кто ему был лучшим другом все эти годы? Кроме того, он по-свински обошелся со мной вчера вечером, заявив мне, что я пью слишком много водки и у меня не те друзья.

– Разве мы не должны в первую очередь судить с позиций искусства? – спросил Дуэйн.

– Ты не встал на мою сторону, когда он поливал меня грязью, – припомнила Карла мужу.

– Я… собирался врезать ему, но в последний раз он лишился глаза, помнишь?

– Нет! Тогда я здесь не жила, – едко проговорила Карла. – Интересно, что из-за Джейси ты врезал ему, а из-за меня нет.

– Я не думаю, чтобы тебе понравилось, если бы я ударил его. Ты так заботилась о нем, что я решил, что ты разведешься со мной, если я трону его хоть пальцем.

– Можно дать за дело, а можно и без дела, Дуэйн, – продолжала Карла.

– Мой Бог! – простонал Дуэйн, чувствуя, что ему не хватает сил бороться с ними. – Разговаривать с вами, женщины, все равно, что держаться за голую проволоку под напряжением. Что бы я ни сказал, вы набрасываетесь и хватаете меня за горло.

– Дуэйн, когда ты обращаешься ко мне, употребляй единственное число, – холодно поправила мужа Карла.

Дуэйн специально использовал множественное число, желая, чтобы его слова слышала и Джейси. Она стояла неподалеку, но, кажется, не прислушивалась к разгоравшемуся спору и с ничего не выражающим лицом рассматривала портрет Дики, нарисованный Сюзи Нолан. В это время проезжавшие мимо на велосипедах близнецы остановились рядом с Джейси и посмотрели на портрет.