Чтение онлайн

На сей раз молчание нарушил господин Амброзий.

— Ну, Нат, — проговорил он, — по-моему, я получил урок смирения. Прежде я был весьма высокого мнения о собственной персоне — как и большинство людей, я полагаю, но теперь я убежден, что ничего особенного собой не представляю и вылепили меня на самом деле из куда худшей глины, чем тебя и мою Луноцвету. Все, что ты осознал сам, мне пришлось принимать на веру.

— А если, Амброзий, все, что мы знаем на самом деле, сводится к одному, к тому, что нам нечего знать? — промолвил Натаниэль с легкой печалью.

Он погрузился в размышления, и Амброзий, решив, что друг хочет побыть один, тихонько вышел из кабинета.

Господин Натаниэль задумчиво взирал на огонь, трубка его погасла, однако он даже не заметил этого. А потом дверь негромко отворилась, кто-то тихо вошел и стал позади его кресла. Это была его супруга. Она сказала только.

— Мой старый и смешной Нат! — Голос ее был полон нежности.

Она опустилась рядом с ним на колени и обняла теплыми мягкими руками. И тогда в душе господина Натаниэля вновь вспыхнула надежда на то, что однажды он снова услышит Ноту, и все станет на свои места.

Мне хотелось бы закончить повествование несколькими словами о дальнейшей судьбе его героев.

Хейзл Тарабар вышла замуж за Себастьяна Головореза, из которого получился великолепный муж. Он оставил море и поселился на ферме жены. Мистрис Айви Пепперкорн поселилась вместе с ними, а господин Натаниэль и Ранульф каждое лето гостили у них. Распутная Бесс исчезла из Луда чуть ли не в день свадьбы Себастьяна — как говорили злые языки, из оскорбленного самолюбия.

Люк Хэмпен поступил в йомены и преуспел, после отставки Немченса его избрали капитаном.

Хэмпи дожила до весьма преклонных лет, рассказывала свои сказки детям Ранульфа. А когда скончалась, в благодарность за любовь и верность ее похоронили в семейной часовне Шантеклеров.

Мамаша Тиббс, принявшая самое подозрительное участие в буйном кутеже, разразившемся после вступления в город армии Фейри, навсегда исчезла из Доримара. Никто больше не видел Портунуса. Однако время от времени на свадьбах и сельских праздниках неведомо откуда появлялся буйный рыжий юноша, который исчезал из дома под возгласы: Хо! Хо! Хо! — поставив все с ног на голову своими выходками.

Цветочки Кисл постепенно оправились от пережитого, но так и не стали настоящими леди, о чем мечтали их матери, когда отправляли их учиться в Академию мисс Примулы Кисл. Они никогда не знали недостатка в плодах фейри, ибо Пестрянка продолжала доставлять свою дань в Доримар, значительно укрепляя тем самым благосостояние страны. Дело в том, что, благодаря деловитости господина Амброзия, в городе появилась новая отрасль промышленности, и засахаренные плоды фейри отправляли во все ближние и дальние страны в изящных и модных коробках с разрисованными крышками. Это свидетельствовало о том, что искусство вновь возвращается в Доримар.

Ранульф вырос и стал сочинять замечательные песни, каких не слыхали в стране со времен герцога Обри, и песни эти пересекали моря; их пели и одинокие рыбаки на далеком севере, и матери, баюкавшие детишек с индиговой кожей возле дверей своих хижин на Коричных островах.

Дама Календула все улыбалась и грызла марципаны, болтая с подружками. Однако ей не давала покоя мысль о том, что господин Натаниэль по-настоящему не вернулся из своего путешествия за Спорные горы.

А что произошло потом с самим господином Натаниэлем? Не знаю, услышал ли он снова свою Ноту. Но в положенное время он отправился либо обрабатывать поля левкоев, либо на Грамматические поля разлагаться. И в семейной часовне над его гробом прикрепили латунную табличку со следующей эпитафией:

Эпитафия эта немногим отличалась от тех, на которые он столь задумчиво взирал на Грамматических полях.

И это служит еще одним доказательством того, что слово написанное в своем роде тоже фейри — существо столь же насмешливое и неуловимое, как Вилли Клок. Пусть помнят об этом все любители чтения! Сим последним наставлением и заканчивается эта книга.