Чтение онлайн

Зато они помнят мое.

— Анри стой! Руки подними! — приказал крупный парень, голос которого я услышал еще за дверью, видимо, командир. — Ги приказал тебя задержать.

Это хорошая новость. Значит, не убить.

— Без проблем, ребята, — сказал я и поднял руки.

Ребята подошли. Командир вытащил у меня из-за пояса лазарник. Еще двое взяли под руки. Даже не заломили. Ну, как можно!

Последний подошел вслед за командиром и встал у него за спиной. Я помолился о том, чтобы на станции больше никого не было и активировал биопрограммер.

Колени у командира подкосились, он выронил мой лазарник и начал опускаться на пол. Руки, державшие меня, ослабели, и мои тюремщики упали, едва не утащив меня за собой. А вслед за командиром потерял сознание тот, кто стоял за ним.

Я в очередной раз подобрал мой лазарный пистолет и разжился еще импульсником: в лесу может оказаться не лишним стрелять с двух рук.

И бросился к выходу.

Очередная дверь открылась также, без проблем. И в легкие ворвался холодный и влажный ночной воздух, пропитанный сладким запахом болотных трав. Прямо передо мной был черный лес с фосфорицирующими лианами, а над ним, высоко в небе сердоликовой бусиной горел Руми, и величаво поднимался красный Хайям.

«Эйлиас, я на улице, — доложил я. — Здесь станция хорды».

«Мы ее не видим».

Я оглянулся. За моей спиной поднималась поросшая травой и деревьями скала, а дверь, из которой я только что вышел, пряталась под скальным выступом. И я отошел подальше от двери, чтобы меня было видно с воздуха.

«Видите меня?»

«Тебя да. Пять минут. Там есть, где приземлиться?»

Я осмотрелся. Я стоял на скальном выступе шириной метра четыре, а за ним был обрыв, судя по тому, что лесные деревья были там представлены только вершинами, а дальше сияло звездами небо. Слева от меня вокруг скалы и вниз шла дорога. Видимо, по ней меня и вели на виллу в первый раз и потом, когда ездили в Оазисы и возвращались обратно.

Доложил Эйлиасу обстановку.

«Места хватит, — сказал он. — Жди».

Но небо было пусто.

Зато дверь распахнулась, и свет упал на камень у входа и траву чуть в отдалении. И наружу высыпало человек двадцать. На стволах лазарников и импусников играл свет со станции и свет Хайяма и Руми. Я чуть не вжался в скалу, но укрыться было негде — все, как на ладони. По площадке, по лесу, по дороге заскользили лучи фонариков с устройств связи.

Нашли меня, конечно, на раз.

— Анри, шаг вперед, руки вверх! — услышал я голос Симона. — Ты не сможешь уйти.

Я подчинился. Кажется, в третий раз за сегодня.

— Конечно, конечно, Симон. Как там Ги?

— Вкололи кофеин. И он рассказал нам много интересного.

За спиной у меня послышался шорох. Я осторожно обернулся, не опуская рук. Там был еще человек десять моих бывших повстанцев с виллы.

— Не приближайтесь к нему! — крикнул им Симон. — Два шага назад. И не ближе двадцати метров. У него, видимо, кольцо с биопрограмером с РЦС. Так ведь, Анри?

Хорошо, что он напомнил о кольце.

«Эйлиас, их здесь целая рота, — передал я. — Все вооружены».

«Не делай резких движений. Не дергайся. Не бойся. Мы рядом».

Рядом! Они уже полчаса назад были «рядом»!

— Анри, сними кольцо и брось на дорогу! — приказал Симон.

Я медлил. На кольце было видео, которое я отснял в лаборатории, но отправить так и не успел.

— Я понимаю, как оно тебе дорого, — усмехнулся Симон. — Но отдать придется. Иначе мы будем стрелять.

«Эйлиас, я остаюсь без кольца», — передал я и начал снимать кольцо.

«Ничего, мы тебя видим…» — успел услышать ответ и бросил кольцо на дорогу.

Оно зазвенело, блеснуло оранжевым в свете лун и замерло на камнях.

Я поднял голову к небу. Не было там ничего кроме Руми и Хайяма! С какой стати я вообще поверил человеку из народа со скандальными сексуальными и семейными традициями, считающего себя высшей расой! Тесса забыла обо мне, Кратос отплатил ссылкой за спасение, а бывшие друзья решили превратить в марионетку или убить. Что еще мне оставалось!

— Теперь вперед! — приказал Симон.

«Ребята» бросились ко мне с двух сторон.

И тогда в небе что-то мелькнуло. Странное и стремительное, словно часть леса и скалы отразилась в небесах и понеслась к нам.

И я понял, что теряю сознание.

Я открыл глаза. Прямо передо мной темно-вишневая спинка сиденья, обтянутая тканью, напоминающей старинный бархат. Над сиденьем чья-то пышная светлая шевелюра, и это явно не темноволосый Эйлиас.

Последний сидит в соседнем кресле и держит в руке инъектор.

— Извини, Анри, — говорит он. — Мы никак не могли тебя не задеть. Они были слишком близко. Ты как?

— Почти живой, — с трудом выговариваю я, язык слегка заплетается, — Бипрограммер?

— Да, с моего кольца.

— Радиус действия пятьдесят метров, — басит спереди обладатель шевелюры по- тессиански с таким же легким акцентом, как у Эйлиаса.

— Да, — улыбается Эйлиас. — Наше кольцо. С РЦС. Оригинальное.

Обладатель баса повернулся ко мне и оказался богатырем с явной примесью славянской крови.

— Вацлав, — представился он и протянул для рукопожатия огромную руку.

Я погрузил в нее ладонь.

Богатырь не менее красив, чем его спутник, но совершенно по-другому. Если Эйлиас — помесь британского аристократа девятнадцатого века с корейским айдолом века двадцать первого, Вацлав живо напоминает короля Яна Собеского, защищавшего от мусульман Вену. Впечатление усиливают пышные рыжеватые усы.

За Вацлавом видно лобовое стекло с абрикосовым Руми в зените. Мы летим на юг.

— В Оазисы? — спрашиваю я.