Чтение онлайн

Подобную картину Сергей наблюдал и в других городах Новой Валенсии, что выгодно отличало ее от Рустинии, не говоря уже о колонии. Даже в Плезне, отдалившись от центра и уж тем более в рабочих кварталах, в дождливую погоду можно было увязнуть в грязи.

Валийцы сумели в значительной мере удешевить процесс благодаря использованию рабского труда. Рабы работали в каменоломнях. Рабы обрабатывали камень, рабы отсыпали дороги и укладывали брусчатку. И лишь специалисты и надсмотрщики были из белых.

Сергей всегда считал, что труд рабов не отличается эффективностью, но здесь он наблюдал совершенно противоположную картину. На его взгляд, работа выполнялась качественно. Во всяком случае, он не видел разницы между мостовыми, сделанными наемными рабочими и рабами.

Оставалось лишь удивляться, откуда в казне столько рабов. Это дорогой товар, и проще нанять рабочих, чем тратить на покупку большие суммы. Ведь невольников не морили голодом, казенные рабы, так же как и принадлежащие частным лицам, получали медицинскую помощь, жили в поселениях неподалеку от столицы, заводили семьи и растили детей.

Но оказалось, что правительство и не думало приобретать невольников по рыночным ценам. Каждый капитан, привозящий живой товар, продавал казне часть рабов по заниженным ценам, чего едва хватало на покрытие расходов по перевозке, и при этом они не имели послабления в налогах. Но прибыли были настолько высоки, что работорговцы не роптали.

Разумеется, подобные поселения казенных рабов имелись только близ больших городов, карьеров и шахт. В малых городах вопросы облагораживания улиц решались местными силами. Владельцы близлежащих плантаций выделяли своих рабов на общественные работы. Конечно, были и недовольные, но в общем и целом власти и плантаторы находили общий язык.

Варакин еще раз взглянул в окно на бригаду чернокожих, в настоящий момент сноровисто разгружавших повозку, привезшую каменные бруски, и отвернулся. Бог с ними, с рабами и с валийцами. В конце концов, он не собирался заниматься искоренением этого явления, у него и своих проблем хватает. Именно они и привели Сергея и его друзей в Аланаку.

Как Сергей и предполагал, отдалившись от форта на изрядное расстояние, они оказались в относительной безопасности. Укромного уголка и пары часов задушевной беседы стало достаточно для того, чтобы получить исчерпывающую информацию.

Не сказать чтобы Серей после этой беседы остался доволен собой или испытал удовлетворение. Подобное может доставить удовольствие только конченым психам или садистам. Он просто делал то, что должен был делать. Да, Мойсес не был его врагом. По большому счету он просто делал свою работу. Не был его врагом и генерал-губернатор, который уже обеспечил себе старость и просто заботился об интересах своей страны, причем делал это по собственной инициативе, не афишируя предпринятые меры. Однако понятие «ничего личного» к Варакину не имело никакого отношения.

Получается, что никто не ненавидит ни его, ни окружающих его людей, а кровь при этом льется самая настоящая. Ну и как он должен относиться к таким людям? Постараться понять их мотивы и стремления? Начать относиться к этому как к неизменному побочному эффекту? Ну уж нет. Такие номера с ним не проходят. Он ничуть не лукавил, когда говорил Луйко Забару, что каждый подобный выпад будет воспринимать не иначе как личное.

С одной стороны, он отправился в Аланаку для того, чтобы решить вопрос с Домбасом. Потеряв одного подручного, граф Канор найдет другого, и все вернется на круги своя. С другой стороны, он здесь, чтобы посчитаться за уже пролитую кровь и за ту, что еще прольется. Именно стараниями генерал-губернатора арачи получили оружие и стали много сильнее. Не стоило графу обращать свой взор в сторону Домбаса, ох не стоило.

— Ну как там, Хват?

Сергей все же имел характерный акцент, который легко выделяли даже валийцы, в той или иной степени владеющие рустинским, поэтому разведка полностью легла на плечи друзей. Хват немного разговаривал на валийском и выступал в качестве лидера. Сергей и вовсе не покидал съемной квартиры. Никто не должен связать то, что должно было произойти, с Домбасом.

— Кисло, командир, — махом опрокинув в себя кружку воды, с не менее кислым видом ответил Хват.

Время, проведенное в степи и на переходе по Изере в Аланаку без капли спиртного, явно пришлось ему не по вкусу. Наложил свой отпечаток и сухой закон в Домбасе, но там хотя бы было пиво. Сергей считал, что большинство бед происходит из-за чрезмерного употребления горячительных напитков, а потому проигнорировал намек друга. Он не собирался потакать ему, и уж тем более когда они задумали убийство высокопоставленного лица.

— Генерал-губернатора всегда сопровождает эскорт из десятка драгун, — поняв, что, кроме воды, ему ничего не получить, продолжил доклад Хват. — В резиденции постоянно квартирует взвод солдат. В его усадьбе тоже охрана из десятка военных плюс эскорт, когда хозяин дома. Поговаривают, что еще совсем недавно все было куда как скромнее. Десяток в резиденции, пара в усадьбе и пара в конвое. Больше для статуса, чем для охраны. Но с месяц назад все изменилось.

— То есть он хорошо осведомлен обо мне и, зная мой характер, предпочел перестраховаться?

— Не льсти себе, командир, — хмыкнул Хват. — О тебе он, разумеется, знает многое, но дело совсем не в Домбасе. Месяц назад в Аланаке произошли беспорядки.

— Ты про выступления за отмену рабства?

— Именно. Тогда раздалось несколько выстрелов. Стрелявших взять не удалось, никто не пострадал. Однако охрану его превосходительства усилили.

— От этих бунтовщиков стоит ожидать чего-то серьезного? — вскинул брови Сергей. Насколько ему было известно, эти борцы все же придерживались мирных методов.

— Слухи ходят разные, — равнодушно пожав плечами, словно говорил о чем-то совершенно неважном, начал объяснять Хват. — Одни утверждают, что протестующие против рабства выступают за сугубо мирное решение вопроса и намеренно на акции отправляются без оружия. Другие думают, что это опасные смутьяны, которые любыми способами хотят поднять восстание и вооружить чернокожих. Кое-кто предполагает, что те выстрелы — провокация со стороны властей, мол, подосланные ими люди устроили стрельбу, чтобы развязать губернатору руки. Лично я склоняюсь к последнему. По столице и округам прокатилась волна арестов, ведется следствие.