Чтение онлайн

«Умерла», — перебил голос.

— Да, умерла, — Клод обрадовался, найдя нужное слово.

«Девочка умерла».

— Что? — Клод опешил. — Но… Я не знаю, что с ней случилось, я не помню. Это было давно в детстве, если и было вообще, может, все мне просто привиделось…

«Все это правда», — голос был уставший и тихий. — «Три лилии — это три жизни, которые хотел сохранить тот, кто их посадил. Только очень опытные и сильные колдуны решаются на такое — цветы очень хрупкие, не прочнее той жизни, что в них хранится. Но если уж колдун отважился на такое, то он чаще всего накладывает заклятие неприкосновенности — сорвать цветок может либо он, либо тот, чью жизнь в него заключили…»

— Но зачем это делать? Это же бессмысленно!

«Не совсем. Человек, связанный таким образом, не может умереть. Его жизнь не прекращена полностью, а значит, он может вернуться, но уже не в человеческом теле».

— Не в человеческом? — не понял Клод. — А в чьем же тогда?

«В чьем угодно: животное, насекомое, дерево или цветок. Зависит от того, насколько сильна душа и желание жить. Может быть, она поместится в теле мыши, а может стать…»

— Лисом, — догадался Клод.

Лис кивнул, и Клоду показалось, что он улыбнулся.

— Так Ари сорвала свою жизнь? Но она ведь выжила, так? Или…

«Она выжила, поэтому сейчас хочет помочь. Ведь в Тремоле тоже есть девочка, которая выжила благодаря тебе, Клод. Но душа ее стала хрупкой и слабой. Злая воля легко может забрать ее».

— Но кому это может понадобиться? Кому может помешать девочка?

«Вот это ты и должен узнать».

Казалось бы, разговор окончен, но Клод чувствовал, что остался последний, очень важный вопрос прежде, чем тема исчерпает себя. Он понимал, что упустил что-то, но никак не мог вспомнить…

— А чей это был сад?

«Разве ты не знаешь? Абрам всегда был заядлым цветочником…»

Хлоп! Лис исчез в мгновение ока, а из двери высунулась сперва блестящая лысина, а затем и вся голова старика.

— Что ты тут делаешь? — хрипло спросил он. По голосу было понятно, что он только что проснулся.

— Я…

Клод не успел договорить. Раздался жуткий, душераздирающий вопль, а за ним пронзительный девичий визг, в котором сливались два голоса. Переглянувшись, Клод и Абрам бросились в дом. Клод по привычке бросился наверх, но тут крик раздался снова — кричала Люси, но откуда-то снизу. Абрам недоуменно смотрел по сторонам, а юноша замер, прислушиваясь.

— Откуда был крик?

— Кажется, снизу, — ответил старик шепотом, будто боясь спугнуть что-то. — Тут есть подвал?

Клод пожал плечами. Сейчас бы им очень пригодился Марк со своим безупречным знанием секретов поместья.

— Кажется, около кухни была какая-то дверь…

Крик раздался снова, но быстро затих. Клод бросился в сторону кухни, слушая тяжелую поступь старика за спиной. Он старался изо всех сил, но едва ли перемещался быстрее своего обычного темпа ходьбы. Около кухни и впрямь оказалась невзрачная темная дверь, которая теперь была распахнута и зияла чернотой. Не раздумывая, Клод бросился внутрь и почти тут же пожалел об этом. Нога его застряла там, где была ступенька, и ушла по самое колено.

— Абрам! — крикнул он наверх. — Лестница прогнила! Тут дыра!

Тяжелые шаги сперва замерли, потом направились куда-то вправо, едва затихли, а потом раздались снова. Теперь лестницу над головой Клода освещал слабый свет свечи. Лицо Абрама с этой подсветкой выглядело зловеще.

— Вряд ли сюда часто ходили, — заметил он, подставляя Клоду плечо и помогая выбраться из дыры. — Этот подвал выглядит старше дома.

Он поднял руку с подсвечником, освещая стены, заросшие паутиной, и ветхие балки. Пауки бросались от света врассыпную, по стенам причудливыми узорами расползались муравьи, мокрицы и тараканы.

— Очаровательное место, — мрачно заметил Клод. — И что тут забыли девочки?

Вопрос остался без ответа, потому что снизу снова закричали. Освободив Абрама от своей хватки, Клод побежал вниз, забыв о гнилых ступеньках. Едва его ноги коснулись пола, он почувствовал, что налетел на что-то твердое и широкое, а ноздри забиваются поднятой им пылью.

— Апчхи!

— Будь здоров! — деловито сказал Абрам, осторожно спускаясь следом и выхватывая из сумрака колонну, в которую едва не впечатался Клод. Колонна была сделана из камня, а со всех сторон ее опоясывали подсвечники с оплывшими свечками. Абрам поджег одну из них, и вдруг все вокруг вспыхнуло ярким светом.

Подвал оказался огромным залом, который по периметру опоясывали массивные колонны с подсвечниками, от каждой из которых теперь исходил яркий свет. Весь пол был тоже сделан из камня, и только в самом центре чернело что-то прямоугольное, вроде колодца. Но Клод не обращал на это внимания, потому что его глаза постепенно расширялись от шока и удивления, пока едва не вылезли из орбит.

По периметру зала расположились всевозможные пыточные инструменты: дыба, огромное колесо и арсенал всевозможных по размерам молотков рядом, высокий, едва ли не в человеческий рост кол, покрытый чем-то бурым. У подножия некоторых колонн, будто спящие змеи, свернулись цепи, а на огромном стеллаже в одном из концов зала виднелись плетеные корзины и клетки с маленькими скелетами крыс. В несколько рядов тянулись широкие столы, на каждом из которых валялись груды широких ножей, небольших тисков и странных небольших клеток без дна, сплетенных из широких железных полос.

— Что это? — прошептал Клод. Все вокруг он будто уже видел где-то, но в то же время видел впервые. — Что это за жуткое место?

— Здесь будто весь арсенал Святой Инквизиции, — бормотал Абрам, внимательно осматривая столы. Все устройства вокруг были покрыты запекшейся кровью. — И им активно пользовались.

Клод осторожно шел по залу, морщась от странной смеси запаха сырости с запахом гниения. Несмотря на яркое освещение, место казалось мрачным и пугающим.

— Я это все уже видел… — бормотал он. — Но где?

Под ногой что-то звякнуло. Клод опустил глаза и увидел странную круглую штуку, похожую на ошейник с шипами вовнутрь. От мысли его применения, Клода передернуло.

— Эй, — Абрам все еще говорил шепотом, но слышно его было прекрасно даже в нескольких шагах. — Сюда!

Под одним из широких столов, в окружении каких-то железок, находились сестры. Мари, какая-то задурманенная и обмякшая, полулежала в объятиях Люси. Взгляд ее, расфокусированный, скользил где-то вне. Вдруг, будто поймав Абрама и Клода, она слабо вздохнула и сказала: