Чтение онлайн

— Нет, — прошептал он. — Наверняка, не из-за этого.

Он посмотрел на узкую лавку неподалеку от магазина лечебных трав. Она стояла под фонарем, стилизованная под 19 век. Они сидели на ней с Фионой и целовались. На этой лавке их застал дождь.

— Курва, — выругался он сквозь слезы. Голос наконец-то освободился от корсета поддельного акцента, и привлек внимание старшей женщины в дождевой накидке, но Натан даже не посмотрел в ее сторону. Он добрел до “ранглера”, сел за руль, и очень медленно поехал к своему новому дому.

Писатель нашел две оставшиеся бутылки, взял тарелку, чтобы использовать ее как пепельницу, и достал из сумки фотоальбом. Он сел на пол, прикурил и открыл альбом. Вылазка на статую Свободы. Гриль в Центральном парке. Фиона, спящая на диване. Фиона перед походом в тайский ресторан. Фиона на новогоднем маскараде. Фиона в зоопарке. Они вместе возле Ниагарского водопада. Фиона в кухне… Фиона…

Он смотрел фото. Курил. Пил. Вздыхал и стискивал губы. Снова курил.

Резкий телефонный звонок вернул его в реальность.

— Господин Маккарниш, это Джимми Доусон из компании перевозок “Get Carried”, - послышался голос. — Мы должны были привезти ваши вещи по адресу… Скажите, что именно я должен вписать в навигатор, чтобы не блуждать бессмысленно.

Натан описал дорогу к дому. Он встал и подошел к компьютеру, чтобы проверить почту. Ничего не было ни от Фионы, ни от агента. Зато были комментарии к записи, сделанной в спальне Ванессы Крэйг. Осмысленными были всего 5–6. Большинство утверждали, что это не слишком удачная провокация.

Натан заснул с убеждением, что мир — это на редкость дрянное место, и это имеет документальное подтверждение.

Это невероятно, сколько человек может сказать другому, не произнеся ни слова. Я где-то читал, что язык тела отвечает за большую часть людской коммуникации. Не помню уже, сколько именно, но много.

Подтверждаю, очень много можно сказать позой, жестом. Очень много.

Сегодня с утра присматривался я к одному типу. Он был одет в костюм, скорее всего, дешевый, и без перерыва зыркавший на мобильник. Мне не кажется, что он ждал звонка, наверное, смотрел на время. Все время переступал с ноги на ногу, и напирал на стоящую перед ним старушку. Лет тридцати с небольшим, светлые волосы, уставшее лицо, бегающий взгляд. На рубашке не было одной пуговицы. Перхоть. Один из ботинок слегка замазан грязью. В сумке бутылка “колы”, два банана и две булки.

Этого было достаточно.

Я уже знал, что смотрю на человека, который занимает невысокую руководящую должность, он не из Нонстеда, может быть из Моррисона, и приехал сюда на встречу, от которой многое зависит. Понимал, что он холостяк или разведен, человеком, неспособным справляться с обычными житейскими делами, не способный выбраться на уровень, когда с тобой начинают считаться. Я видел неудачника, проигравшего, практически сожженного дотла. Живой труп.

Такие подходят лучше всего.

Потом подвернулась женщина в бордовом жакете. Без сомнения, она была не из нашего графства. Это выдавали два обстоятельства. Она неумело скрывала пренебрежение, когда оценивала магазин. И официальная полуулыбка, с которой она говорила со Стейси о мелочи.

Дорогие туфли на высоком каблуке, волосы стянуты так сильно, что она с большим трудом могла зажмуриться. Руки побелели от того, как она сжимала сумочку. Обгрызенная кожа вокруг ногтей.

Я сразу понял, что за холодным фасадом скрываются неимоверные вещи. Воздух искрился от сдерживаемых эмоций — гнева, фрустрации и ненависти. Убийственный коктейль.

Я так засмотрелся, что получил втык от самого Уилсона. Я выслушал, что у магазина отличная репутация и он не позволит служащим ее испортить, и вместо работы пялиться на клиенток.

Он меня наказал — приказал остаться после работы и вымыть пол. Я, как обычно, не имел ничего против. Мне надо было столько всего обдумать. Не каждый день попадаются две такие прекрасные жертвы.

Теплые лучи сентябрьского солнца продирались сквозь ветви елей, превращая лужи на дороге в золотистые зеркальца. Паутина в углу веранды поблескивала капельками, среду кустов можжевельника клубился туман. Лобовое стекло “ранглера” превратилось в озеро ослепительно сияющей ртути. Мир будто бы замер в удивлении. Но Натан видел только полено, установленное вертикально на широком пне.

— Ну, твою мать, — пробормотал он и размахнулся.

Топор воткнулся в пень, отрубив от полена немного коры. Звук заставил лежащего неподалеку кота лениво приоткрыть глаз.

Натан выругался, вытер пот со лба и выдернул топор.

— Хорошо, что этого никто не видит, — прошептал он, и вновь замахнулся.

Кот замурчал и перевернулся на бок, подставляя живот теплым лучикам солнца.

“Это кошка”, - с удивлением отметил Натан. — “Чего я раньше не заметил”.

Тишину утра нарушил звук приближающегося мотора.

Натан с необъяснимой точностью одним ударом разрубил полено, потом снял рубаху с гвоздя, надел ее и вышел из-за дома. Он сразу увидел “форд мустанг”, который с трудом продирался через лужи. Скиннер выставил руку в открытое окно, помахал и затормозил рядом с Натаном.

— Ты слышал? — закричал он, открывая двери. — Нашли Макинтайра!

— Да что ты? — Натан подошел поближе.

— Вчера вечером, — добавил Скиннер. — Я разговаривал с Оуэном, помнишь, тем копом. В жизни бы не поверил. Макинтайр бродил по лесу в остатках от брюк, с ножом и дубинкой. Ночью он рассказал такие вещи, от которых волосы встают дыбом.

— Какие вещи?

— Не знаю. — Пожал плечами Скиннер. — Оуэн сказал, что Макинтайр не помнит, но у меня сложилось впечатление, что не хочет помнить. Хорошо, что жив остался. Надеюсь, что с мозгами у него все будет в порядке.

— Я тоже.

Установилось неловкое молчание. Они стояли посреди заболоченной дороги, не зная, что еще можно сказать. Первым решился Натан:

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Ты мне сказал. — Наморщил брови лесоруб. — А если бы ты этого не сделал, то и так мог бы догадаться. Вчера по городу разъезжал грузовик из фирмы перевозок, и у всех выспрашивал твой адрес. Жаловался, что навигатор бесполезен через 100 миль от границ Нью-Йорка. Нет такого GPS, который бы справился с Нонстед. Эта чертова дыра противиться даже спутникам.