Чтение онлайн

Подул ветер. По лобовому стеклу “мустанга” стукнула ветка. Натан аж подпрыгнул.

— Говорят, что черного пса видят только те, кто слишком долго ехал, — медленно произнес Скиннер. — Знаешь, есть такие фирмы, которые требуют отключить тахограф, и ехать всю ночь. Черный пес — это предупреждение. Стоит на обочине и смотрит блестящими глазами. Иногда перебегает дорогу, или даже на ней лежит, но всегда смотрит именно на тебя. Смотрит и щерит клыки. И ты знаешь, что это для тебя.

— Предостережение? — Натан сглотнул слюну. — О чем?

— О тебе самом. Если увидишь черного пса, должен сразу остановиться.

— Почему?

— Потому что вскоре кого-то убьешь.

— Лучше, чем дорожная полиция, — попытался пошутить писатель, но получилось невесело. Лицо Скиннера даже не дрогнуло.

— Год тому назад были с Оуэном в Моррисоне, — сказал он. — Помнишь Оуэна, того копа? Зашли к старому приятелю, посмотрели игру “Никс”, выпили по парочке бутылок пива, и надо было возвращаться. Я выступал за то, чтобы перекантоваться у приятеля, а ехать утром. Но Оуэн уперся. Я и сейчас помню, как он похлопал меня по плечу и сказал: “Выпили только три бутылки. Все высцым, будет нормально”. Ну и поехали.

Голос Скиннера слегка дрожал.

— Пес выскочил на дорогу за две мили до Нонстеда. Большой, черный с красными глазами. Оуэн вывернул руль, запищали колеса, мы учуяли запах горелой резины. И какой-то черт тогда в него вселился. Просил, чтобы он задержался, но он упрям. Поехал еще быстрее. Ну и доигрался. Точнее, мы доигрались.

— Вы сбили кого-то.

Скиннер тяжело вздохнул.

— Это был какой-то алкаш. Черт знает откуда, у него не было никаких документов. Никто его раньше не видел, он ни с кем не разговаривал. Скорее всего, выпрыгнул на станции товарных поездов в Стюа, и пришел сюда пешком. Оуэн, сукин сын, прицепил его к бамперу и сбросил с насыпи. Пятнадцать метров вниз.

— А вот почему вы больше не друзья, — прошептал Натан.

— Нет, — покрутил головой Скиннер. — Я бы это вынес, поверь мне. Мы были хорошими приятелями — я, Оуэн и еще два парня. Хорошему приятелю прощают даже сбрасывание алкаша с насыпи. Хуже, когда тот старается уйти от ответственности.

Он снова глубоко вздохнул.

— Оуэн скрыл свое участие в этом деле и приказал мне держать рот на замке. Тогда я по-настоящему возненавидел город, в котором живу, и жизнь, которую веду. Через месяц после этого завербовался в военную полицию.

— Не удивляюсь.

— А знаешь, что наиболее удивительно? — Скиннер вновь обратил к нему свое мертвенно-бледное лицо. — Я бы все поставил на то, что черный пес смотрел на меня. Не на него, водителя, а на меня.

— Ты…, - Натан вновь сглотнул слюну, — видел ли ты его позже?

— Нет. До сегодня. И не спрашивай, был ли это тот же пес, а может просто какой-то бесхозный зверь, и не привиделось ли мне все это. Ответ на все эти вопросы будет “Нет”.

— Понимаю. — Натан неожиданно осознал, что действительно понимает. Хлопнул Скиннера по плечу. Этот жест должен был успокоить приятеля. — Что же, я не видел никакого пса. Пошли в мою машину, поедем к тебе, выпьем…

— Погоди, — прервал его Скиннер. Он с ужасом всматривался в лес. В течение нескольких секунд, долгих как вечность, Натан пытался отыскать то, что приковало внимание товарища, и увидел во тьме какое-то неясное движение. Через 2–3 удара сердца это неясное пятно превратилось в человека. Мужчину. Большого мужчину с небольшим избыточным весом. Мужчину в брюках от костюма, и когда-то белой, а сейчас разорванной рубашке. Мужчину с лицом, искаженным ужасом, и ртом, открытом в немом крике.

Он пронесся между деревьев, как испуганный призрак с развевающимися полями разорванной рубахи. Бежал, разбрызгивал воду в лужах. Натан и Скиннер смотрели на него. Они были ошеломлены и обеспокоены. Мужчина рухнул на капот, пытаясь вбить в металл окровавленные пальцы.

— Мне удалось, — шептал он почти неслышно и смотрел на них пьяными безумными глазами. — Мне удалось! — С его губ стекала слюна, смешанная с кровью.

Натан вдруг понял, что он знаком с этим человеком. Скиннер был быстрее:

— Макинтайр?

Они не дождались ответа. Местный агент по торговле недвижимостью издал горловой странный звук, и рухнул на лобовое стекло “мустанга”.

Пульсирующий свет полицейского автомобиля отодвигал лесную тьму. Натан и Скиннер сидели на капоте “ранглера” и курили, глядя как санитары из больницы в Моррисоне, стараясь не слишком загрязнять обувь, укладывают Макинтайра на носилки. Один из них держал над пострадавшим капельницу.

— Зная жизнь, скажу — его поместят в ту же палату, что и пастора Рансберга, — буркнул Натан.

— Не исключено. Что-то мне подсказывает, англичанин, что если все так пойдет дальше, кто-то из нас также туда попадет.

— Тогда тем более нам нужно разобраться с этим делом. И как можно быстрее. Я не доверяю местному здравоохранению.

Оуэн закончил беседу с шефом бригады “скорой помощи”, и подошел к Натану и Скиннеру. Но смотрел он только на Натана.

— Что случилось, сержант? — спросил англичанин. — Мы уже дали показания. Исчерпывающие.

Сержант прикинулся повеселевшим и махнул рукой.

— Я не имею ничего против ваших показаний, только… Но кое-что меня удивляет, мистер Маккарниш. Сначала это происшествие в “Прэттс Хэт”, затем мистер Макинтайр, исчезнувший во второй раз. Я просмотрел рапорт о состоянии пастора Рансберга — нет сомнений, что его сбил автомобиль на дороге, ведущей к “Прэттс Хэт” где-то за час до событий на турбазе. А есть еще заявление о проникновении в церковь.

Взгляд полицейского скользнул по бамперу джипа.

— Мне кажется, что вы обеспокоены, мистер Макграт, — сказал полицейский, пристально разглядывая писателя. — Вы притягиваете неприятности. К тому же…

— Я видел черного пса, — прервал его Скиннер.

Оуэн открыл рот. ОРн со страхом посмотрел на Натана, а потом на Скиннера, будто бы задавая вопрос: “Ты все ему рассказал?”

Лесоруб смотрел на него холодно и бесстрастно. Наверняка, так он смотрел на арабов где-то в Кербеле.

— Ну что же… По-моему… — неуверенно начал Оуэн, пытаясь вновь обрести преимущество.