Чтение онлайн

В июле 1962 года Хрущев дал добро на операцию «Анадырь» и послал войска и вооружение на Кубу (*). Развертывание советских военных сил на Кубе осенью того же года включало размещение ракет средней дальности, ракет «земля-воздух», тактических ядерных снарядов, бомбардировщиков, ракет береговой обороны. Вдобавок предполагалось приставить к ним сорок тысяч военных для обучения кубинцев и управления оборудованием.

Боеголовки вместе с ядерными, взрывными, химическими боеприпасами, обычные вооружения, способны были отразить удар США и защитить Кубу.

Хрущев решил, что нужно еще больше. Поэтому пятнадцатого сентября советское грузовое судно «Индигирка» оставило Советский Союз и появилось в кубинском порту Мариэль четвертого октября. На борту «Индигирки» находились сорок пять боеголовок SS4 и SS5, тридцать шесть ракет ФКР-1 приблизительно по двенадцать килотонн каждая и двадцать восемь боеголовок, содержавших новое химическое вещество SovarK2.

Кеннеди встречался с Хрущевым двадцать второго октября, и в ноябре Советы начали выводить свои стратегические вооружения с Кубы. К тому времени вывезли двадцать семь SovarK2. Двадцать восьмая SovarK2 была увезена из страны вместе с сотней слитков золота из банка Кубы несколько часов после того, как Кеннеди установил блокаду советским кораблям на пути в кубинские порты.

Разведка показывает, что для Кастро был организован тайный отход на случай, если ему понадобилось бы покинуть страну. У него имелись деньги и козырь в кармане. Золото и контейнер с SovarK2 тайно поручили доставить дедушке Марии в возможный пункт назначения: остров Большой Кайман, а оттуда переправить в Южную Америку.

Мы не знаем точно, что случилось, но рыбацкая лодка никогда не достигла места назначения.

– Я слышала историю, что дедушка Марии вез золото наКубу, – сказала я Слизняку.

– После пропажи золота и контейнера Кастро организовал поиски, и такова была официальная версия. Ему бы не прибавило популярности, если бы узнали, что он планировал бежать. То, что дед Марии был контрабандистом, было, наверно, правдой. И деньги, которые привезли русские. Слухи могли ходить наперед, чем занимался Энрике Раффлес той ночью. Возможно, он до последнего не знал, когда грузовик появился на пристани с золотом и SovarK2, в чем состояла настоящая миссия.

– А этот контейнер с SovarK2?

– Это по существу бомба. Заключает в себе где-то от сорока шести до пятидесяти трех фунтов жидкого SovarK2. Это вещество подобно нервно-паралитическому газу зарину, используемому во время войны в Заливе, но SovarK2 гораздо более мощного поражения. Неограниченного срока хранения и очень летуч. Без цвета и без запаха, как в газообразном, так и в жидком виде. При попадании на кожу вызывает смерть за время от одной до двух минут. При вдыхании – от одной до десяти. При попадании в глаз убивает почти мгновенно. И сам пожелаешь смертельную дозу, потому что от боли, мучения, нанесенных неврологических повреждений захочешь побыстрее умереть.

Это вещество в контейнере в относительно стабильной форме, если контейнер не проколоть случайно или специально не вставить в устройство для распыления. По современным оценкам одного контейнера достаточно, чтобы произвести шесть миллионов смертельных доз. Если рассеять его над Майами, то будет от десятков до сотен тысяч жертв. А при благоприятных условиях миллионы народа станут нетрудоспособными.

– Поэтому если Сальзар приберет его к рукам и передаст своему дружку на Кубу, то они могут убедить нас поддержать их правительство?

– Или возможно заставить Кастро уступить им свои позиции и дать им встать во главе.

– А используют ли они химическое оружие на самом деле? Насколько они сумасшедшие?

Слизняк пожал плечами.

– Трудно сказать. По первоначальным намерениям контейнер загрузили бы в боеголовку и взорвали в намеченном районе. Но если получится приладить распылительное устройство на цилиндр, то можно было бы рассеивать небольшими порциями, а остальное держать в резерве. Это и вреда нанесет довольно, и Сальзар с дружком будут все еще держать на руках козыри.

От одной мысли о том, что эта гадость существует, у меня уже мурашки ползали по коже. А от осознания того, что мы держали ее на борту «Счастливой Потаскушки», у меня перехватывало дыхание.

– Вот такие дела, – завершил рассказ Слизняк. – Нам нужно забрать контейнер раньше Сальзара. И даже ни на минуту не подумай, что Хукер будет молчать. Сальзар заставит его говорить. Кстати, а ты не знаешь что-нибудь о взрыве, потопившем «Флекс»?

А вот это уже моидела, подумала я. Я очутилась в компании двух парней, которые достаточно влияли на полицию, чтобы освободить меня под свою опеку, но не показали мне никаких удостоверений. Они могли рассказать мне все, что угодно. Как я могу отличить правду от выдумки? Назовите меня циничной, но у меня не имелось причин доверять им. И никакого повода любить их.

– Хотелось бы вам помочь, – соврала я. – Но я ничего не знаю.

Мы вернулись в Литтл Гавана, и мне захотелось проложить физическое расстояние между Слизняком с Хромоногом и собой. Я собиралась переместить контейнер. Я шевелила мозгами. Полной уверенности, как я это сделаю, у меня не было, но я отыщу способ. И отыщу быстро, покуда Сальзар не опередил меня. И сделаю все, что смогу, чтобы проверить Слизняка и Хромонога. А тем временем я буду действовать независимо.

– Я очень переволновалась, – сказала я Слизняку. – У меня разболелась голова. Не могли бы вы закинуть меня в отель?

– Какой предпочтешь?

– Помнится, есть один на Брикелл. «Фанданго». Выглядит неплохо.

– «Фанданго» – дорогой отель, – предупредил Слизняк. – Ты уверена, что не припрятала где-то какой-нибудь золотой слиток?

– У меня кредитка Хукера.

Я повернулась спиной к Слизняку и Хромоногу и вошла в вестибюль «Фанданго». Полы здесь были из полированного черного мрамора. Надо мной высился сводчатый потолок высотой в два этажа и раскрашенный под небо с облаками . Поддерживающие колонны из белого мрамора были вырезаны от пола до потолка в виде пальмовых деревьев. В таком вестибюле Фред Астор и Джинджер Роджерс спокойно бы отбивали чечетку и чувствовали бы себя здесь, как дома. В конце вестибюля высилась стойка регистратора. С другой стороны стол консьержа. Повсюду были разбросаны кушетки, кресла и комнатные растения, составленные в уютные уголки для бесед.