Городские портреты

Жека работал охранником парковки контейнерной компании.

Ему чуть за тридцать, он невысокого роста, очень полный и близорукий; очки не носит и сильно щурится. В его обязанности входило явиться на работу к 19:00 в камуфляжной форме, закрыться изнутри и уснуть до 07:30, после чего выйти на улицу и закурить. Возможно, от него требовалось что-то еще, но делал он только это – я точно знаю, потому что сам в дивной юности сторожил здание вокруг Жекиной опочивальни и от нечего делать наблюдал за ним посредством камер: проводить время как он было невозможно – каждые 20 минут приходилось звонить старшему смены, а ни одной другой живой души поблизости не было.

Так вышло, что мы подружились, и я стал проводить ночи напролет в гостях у Жеки за чаем и сладостями, которые он, скажем так, брал на кухне работодателя. К счастью, скучать не приходилось: Жека оказался человеком непростой судьбы.

Во-первых, он воевал в Чечне, Абхазии, Приднестровье, Косово и многих других горячих точках; оказалось, что горячих точек гораздо больше, чем можно было проследить по газетам. Жека прошел их все в самом разном качестве. В ходе наших многочасовых посиделок выяснилось, что мой собеседник, несмотря на плюшевую наружность и плохое зрение, – разведчик спецназа, снайпер, специалист по взрывному делу и может управлять таким количеством военной техники, что даже путается в ее названиях. Жека постоянно упоминал про зарубки на своем прикладе и мог так застращать жуткими натуралистичными подробностями пережитого, что я боялся выходить от него на улицу, пока не рассветет.

Во-вторых, Жека был успешный бизнесмен: ему принадлежало несколько «точек», ассортиментный перечень которых расширялся и дополнялся от беседы к беседе. Жека никогда не забывал упомянуть, что посадил на одну из «точек» свою жену, после чего зачем-то говорил, что у нее восхитительная грудь третьего (иногда четвертого) размера, из чего я со временем сделал вывод, что груди у супруги разные, но у каждой – свое место в большом Жекином сердце. Жека сам, за меня, задавал себе вопрос: зачем ему, коммерсанту от бога, работать ночным сторожем – и сам же отвечал таинственными намеками на свое пропитанное синим порохом вперемешку с черной кровью врагов прошлое. Также упоминались зарубки на прикладе и вещи, про которые лучше не знать из соображений безопасности, да я и не настаивал.

В-третьих, Жека обладал многими тайными эзотерическими знаниями. Он рассказывал про мадам Блаватскую, дона Хуана и загадывал суфийские загадки. Главным авторитетом для Жеки был Георгий Гурджиев, великий человек, автор множества изречений и мудрых мыслей, некоторые из которых, впрочем, мне были известны и до знакомства с Жекой – правда, как приписываемые другим людям. Оказалось, что многие афоризмы и притчи Гурджиева (как раз из числа неизвестных мне) предвосхитили создание ядерной бомбы, кибернетику и таинственную атомную механику, хотя они и могут показаться неподготовленному человеку сущим идиотизмом. Как я понял, именно у Гурджиева Жека научился мастерски гадать по руке. Например, по моей руке Жека предсказал, что линия ума у меня не то чтобы совсем короткая, но, во всяком случае, существенно меньше средней длины. Более того, разглядев благодаря Жеке эту действительно небольшую морщину на ладони, я начал тщательно за ней следить в надежде, что она вырастет хотя бы со временем, но хиромантия оказалась не только точной, но и жестокой наукой. Кстати, после тщательного мытья рук эта морщинка вообще исчезает, но разумное объяснение этому факту, видимо, не моей линии ума дело; тут необходима линия длинная, широкая, породистая – как у Жеки.

Наконец, Жека был писателем в жанре фэнтези. Он мне иногда читал отрывки из своего последнего романа: в частности, запомнились доспехи главного героя «из мифрила, только еще крепче» и кентавры-телепаты на службе у Плохого (потом они перековывались, в переносном смысле). Один Жекин сценарий был продан продюсеру совместного российско-голливудского мультфильма за пятьдесят тысяч долларов или, по другим данным, за девятьсот тысяч рублей, что, согласитесь, тоже не плохо.

Он появился в офисе летним вечером стремительной походкой – юный, стройный, узкоплечий, с прической «Одуванчик», в нахальных сандалиях, бежевых узких брюках и в пестрой рубашке с явным уклоном в семейство розоцветных (культурные люди у моря, как известно, одеваются именно так). Наша планерка, обсуждавшая насущный конфликт вокруг пересортицы щебня, затихла, и высказывание начальника растворобетонного узла о присутствующих вонючих тупорылых пидорах осталось навсегда необоснованным.

Следом за гостем зашел наш шеф, владелец компании, и молвил с высоты своего положения: «Вот, знакомьтесь, молодой человек, аналитик из Москвы и будет работать с нами!» Дальше говорил новичок.

Познакомились они с шефом на столичном семинаре по управлению проектами («праэктами»), немного побеседовали и поняли, что им по пути. Наша маленькая, но стремительно развивающаяся компания остро нуждается в автоматизации управленческих решений (начальник участка наружных отделочных работ на этих словах сплюнул под стол огрызок ногтя).

Комплексные услуги и продукты, которые он предлагает, помогут создать прозрачную среду, исключающую злоупотребления (старый прораб шестой стройки прошептал мне на ухо: «Какой-то ебанько, забьемся, два месяца не протянет»). Завершил он свою речь заявлением, что нам всем необходимо стремиться получать удовольствие от праэктов, которые не только приносят прибыль, но и делают лучше среду нашего обитания. Шеф с удовольствием кивал, а начальник снабжения решил, что, пожалуй, за новеньким надо присматривать, а то наши на стройке отожмут телефон: в описываемое время я был очень добрый мальчишка.

На следующий день он явился в отдел снабжения с ноутбуком Sony VAIO, попросил моего внимания и сказал, что сейчас занесет данные для праэкта. Между нами произошел примерно такой диалог:

– Прораб девятой стройки утверждает, что не может продолжать работу, потому что Мустафа – это вы? Прекрасно! – не везет арматуру. Сообщите, пожалуйста, в чем причина задержки, – я вобью в аналитическую базу.

– Денег не платим же, а в долг больше не дают.

– Ага-ага, замечательно (вносит что-то в ноутбук), значит, ждем финансирования, тэк, тэк. Э-ко-но-ми-чес-ка-я не-о-пре-де-лен-ность.

– Да че там неопределенность, в субботу будет.

– Значит, в субботу будет оплата?

– Не, в субботу банки не работают. Да и денег нет. Зато Митя, Золотая Ручка, привезет какую-то молдавскую некалиброванную, а с оплатой подождет. Еще бы: она ворованная же, говорят. Ты только это не пиши, не надо.

Через неделю меня вызвал шеф, посоветоваться. По его словам, новому аналитику тяжело в новороссийских строительных реалиях, никто не понимает его языка и чего он хочет. Не складываются отношения с господами офицерами: что со старой советской сволочью, что с молодыми волками, которые сметут их с лица земли. Генералитет же в отсутствие шефа вообще опускается до оскорблений и угроз – в общем, нужно помочь парню адаптироваться, пообщаться с ним в неформальной обстановке, пока он тут, на первых порах.