Чтение онлайн

Вошедший следом за Алексеем зверь оглушительно чихнул, пригнув к полу голову, от чего вокруг поднялись клубы пыли.

Затхлая вонь не имела видимых причин. Ни гнили у стен от сваленных кучами овощей, не меток по углам от сонмища кошек вкупе с распоясавшейся шпаной. Комната была пуста, будто в ней и не собирались ставить мебель или, как в чулан, сваливать всякий хлам. Кроме пыли, толстым слоем покрывавшей пол и сбившейся в комки ближе к стенам, там ничего не было. Просторная комната, примерно восемь на пять метров, без единого окна. Только в дальней стене, напротив Охотника и волколака, была дверь. Родная сестра, не иначе, той, что только что разлетелась кучей щепок. В идеале, она вела на улицу. Но, насколько помнил Алексей, дверей на улицу на уровне второго этажа, а он неведомым образом знал, что этаж второй, не было. Значит, эта дверь также вела в непонятные пределы.

– Пошли, что ли?
– спросил у Олега Алексей.

– Пошли. Обратно, судя по всему, нас не пустят.

– С чего ты взял?

– Сам посмотри.

Алексей обернулся и увидел, как дверной проем, сквозь который они только что вошли, зарастал кирпичной кладкой. Сначала все пространство проема пронзила ржавая арматура, с которой свисали клочья паутины. Потом стали появляться кирпичи, как будто невидимый каменщик-стахановец пытался перекрыть все нормативы по кладке. Кирпичи покрылись штукатуркой, и, по еще мокрой извести, легли обои. И не только в дверном проеме. Вся комната с тихим шелестом обросла обоями веселенькой расцветки. По светло-голубым полянам прыгали зайчики, сжимавшие в передних лапках гипертрофированные морковки, похожие на фаллосы, за зайчиками гнались лисички с безумными глазами. В малиновом небе гнусно ухмылялось улыбкой кариозного монстра кислотно-оранжевое солнце, простирая лучи над лисичками, зайчиками и морковками.

– Дурдом, - выдавил Алексей, наблюдая, как из пустоты материализуется инвалидное кресло с намертво прикрученной к нему капельницей. В кресле сидел некто, судя по комплекции, ребенок, с иссушенными, как у мумии, конечностями. В руки, плечи, кисти несчастного были вонзены множество игл, тонкими пуповинами соединенные с сосудами в капельнице. Как заметил Алексей, из одних сосудов в тело сидящего что-то поступало, другие же, наоборот, вытягивали что-то из мумифицированного тела. Ноги сидящего прикрывал клетчатый плед. Одна рука была скрыта пледом и что-то сжимала под ним. „За хер оно там держится, что ли?“ - мелькнуло в голове Алексея. Каталка с протяжным, рвущим душу скрипом развернулась на одном колесе и покатилась к ошарашенным друзьям.

Волколак оттер Алексея плечом и шагнул навстречу.

Голова сидящего в кресле, до этого безвольно болтавшаяся, как у паралитика, с заметным трудом поднялась. Тонкие губы землисто-серого цвета разошлись в ухмылке, обнажив мокро поблескивающие беззубые десны.

Плотно зажмуренные веки дрогнули, под ними заходили белки глаз, как будто несчастный пытался осмотреться.

Приглядевшись внимательнее, Алексей заметил крошечные белые точки по краям век - давно заросшие шрамы от хирургических ниток, которыми были зашиты глаза страдальца.

Каталка, надрывая нервы и слух скрипом, как от ржавого ланцета по поверхности операционного стола, подкатилась практически вплотную к стоящим плечом к плечу друзьям.

Плед, зацепившийся за что-то на полу, сполз, открыв картину еще более жуткую, чем верхняя часть туловища, истыканного иглами. Ног у сидящего в кресле не было. И ребенком он казался, вовсе не потому что был мал. Просто части туловища, примерно от пупка и ниже, не было, как и ног. Там в страшном переплетении скручивались металлические конструкции, покрытые то ли ржавчиной, то ли засохшей кровью, и тонкие, некогда прозрачные трубки, по которым что-то, пульсируя, двигалось вверх и вниз. Бурая масса неясного происхождения прикрывала места соединения металла и полимера с живой плотью.

Сидящий в кресле человек с лязгом и долгим, протяжным утробным стоном поменял положение, упершись руками в сидение каталки так, чтобы стать хотя бы немного выше. Металлопластиковая конструкция, заменившая ему часть кишечника и ноги, случайно зацепилась за торчащий из подлокотника винт, отчего существо вздрогнуло всем телом, по лицу его, и без того изможденному и перекошенному страданием, прокатилась судорога боли.

Он поднял руки и протянул их навстречу друзьям, завороженно наблюдающим за всеми его передвижениями.

Тонкие, как у птицы, пальцы, обтянутые серой пергаментной кожей, сжимали двух кукол, сделанных тщательно и кропотливо. Волк и человек. Вылепленные из чего-то мягкого, они были так старательно изготовлены и обработаны, что не оставалось ни малейшего сомнения в том, кого они изображали.

Вторая рука существа сжимала несколько игл, матово поблескивающих в неверном свете появившейся, как будто проросшей из потолка, лампочки без абажура.
– Не пройти дальше… - чуть слышно прохрипело существо, шепелявя и проглатывая звуки.
– Не пройти… вам… нет дороги туда.

– Это кто сказал?
– спросил Алексей.

– Он, - ответило существо, кивнув головой куда-то за спину и вверх.
– Не пройти… Не пущу… Иссушу… Закручу… Выпью… - забормотал сидевший в каталке.
– Остановлю… выпью тело… разорву плоть… избавлюсь от боли… Выпью… Выпью… Выпью… Алексей только и заметил, как часть капельниц, ранее соединенных с телом хозяина, покинула его плоть и взвились в воздух.

Дальше он не успел ничего предпринять.

Волколак оттолкнул его плечом в сторону, сам метнулся в другую, уходя от летящих в него игл.

Существо, сидящее в кресле, издало булькающий смешок и вонзило одну из игл в куклу волка, видимо, посчитав его более опасным или наиболее питательным. Олег взвыл человеческим голосом, рухнул на пол и попытался встать. Задние лапы подогнулись, и он снова рухнул в сухую пыль.

Существо опять издало булькающий смешок и вонзило вторую иглу в куклу Алексея. У того в животе взорвался огненный шар, будто его лягнули в пах, и ноги, подломившись в коленях, перестали слушаться. Стали ватными. Алексей рухнул на пол, как подкошенный.

Скрипя и переваливаясь с боку на бок, кресло вместе с обитателем откатилось назад так, чтобы можно было видеть обоих скорчившихся на полу. „Чем ты смотришь-то, падла“?
– подумал Алексей и попытался встать, опершись на руки. Все, что у него получилось - немного приподняться на локтях. А перед ним, меньше, чем в трех шагах, так же силился подняться огромный волк.

Глаза зверя горели неистовой злобой. Пасть была ощерена в грозном рыке. Урод в каталке громко захохотал. Смех его был похож на кашель человека с пересохшим горлом.