Чтение онлайн

— Вадим, ответь мне, пожалуйста, — я начал говорить медленно, тщательно подбирая слова: — Только давай договоримся: ответь честно, как на духу, а если не можешь или не хочешь, лучше не отвечай вообще.

Черепанов еле заметно напружинился, тверже уперся в подлокотники кресла.

— Авдеев говорил мне, что ты давно вставляешь ему палки в колеса. Это правда?

Он помедлил с ответом, потом сказал с некоторым вызовом:

— Ну, допустим, правда.

— Так, спасибо. Тогда еще один вопрос. Почему ты это делаешь?

— Да не нравится мне он, твой Авдеев! — крикнул Вадим. — Крутится вечно перед глазами, сует нос везде и всюду. Вот и доигрался!

— Погоди, погоди! — остановил я Вадима. — Почему он занялся партизанщиной? Только потому, что и ты и Плешаков вместо помощи в угол парня загнали.

Черепанов полез в карман за сигаретами, вытащил их, потом демонстративно бросил пачку на стол.

— Да брось ты сказочки рассказывать! Ладно, допустим, в бредовых его идеях есть рациональное зерно. Малюсенькое такое зернышко… Ну и что? Много ли изменится, если внедрить его проект? Все равно, что море кружкой вычерпывать…

— А у тебя, что, есть другие идеи?

— Представь себе, есть.

— Интересно было бы послушать.

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Черепанов потянулся за сигаретами, сказал иронично:

— Ладно, послушай, может, пригодится когда-нибудь. Что я, — на слове «я» он сделал ударение, — затеял бы, если бы занялся станцией. Прежде всего выколотил бы деньги на ее коренную реконструкцию. Деньги не маленькие, и тут надо вопрос ставить ребром. За рубежом затраты на очистные сооружения составляют от четверти до трети всех расходов при производстве целлюлозы, а они умеют считать монету. Так что прикинь, во что реконструкция нам обойдется. Дальше. Проводить ее надо с учетом перспективного развития комбината на восьмидесятый год. Если будем жаться, ориентироваться на сегодняшние расчеты, переделки обойдутся в три раза дороже.

— Ну, допустим, эти деньги у комбината есть. Что дальше?

— Можно и дальше. Я ввел бы жесткое разделение стоков. Сейчас у нас все смешано: и хозяйственно-бытовые сбросы с минимальной загрязненностью и варочный цех с высокой токсичностью. Отсюда и неэффективность очистки. Понятно, раньше ничего другого позволить мы себе не могли — станция вон сколько времени не менялась, а комбинат расширяется каждый год. Соответственно и очистку стоков следует разделить. Разве мы не можем позволить себе все три типа очистных сооружений? Притом по первому классу, по мировым образцам! Возьмем механическую очистку — тут бы я построил многоярусные отстойники — это, кстати, в пять-шесть раз сократило бы объем сооружений. В химической — сменил бы всю систему фильтров, это дорого, но тоже окупится со временем. А в биологической — модернизировал бы оборудование, перевел бы весь процесс на замкнутый цикл водоснабжения — есть прекрасные образцы в Швеции, например, или в Финляндии. Вот так-то, старик! Вопрос надо ставить ребром, а не носиться с кустарем-одиночкой, не ставить заплаты на костюме, который давно пора выбросить!

— Прекрасная программа! — воскликнул я, пропустив выпад в адрес Авдеева. — Неясно только одно: почему ты ею не занимаешься?

— Значит, не время.

— Почему же?

— А ты скоро об этом узнаешь…

Вадим резким движением поднялся, притушил сигарету и быстрым шагом направился к двери.

Ну, каково! У меня не напрасно мелькали иногда опасения, что я недооцениваю Черепанова. Конечно, он и краснобай, и позер, и лентяй порядочный, но котелок у него варит, тут ничего не скажешь. И еще — я привык думать, что Вадим скользит по верхам, но нет, оказывается, он способен и в глубь проблемы заглянуть… Только кому легче от того, что он м о ж е т. Никакого желания заниматься делом у него нет… во всяком случае, сейчас, пока он остается вторым лицом на комбинате.

Я колебался, самому ли ехать в фанерный цех или перепоручить кому-нибудь — дело, наверное, пустяковое. Заглянул в еженедельник, проверил, что было расписано на сегодняшний день, — да, успею быстренько смотаться.

Дорогу к цеху вовремя не заасфальтировали, сейчас, во время дождей, образовалось такое месиво, что Саша то и дело газовал. Из-под задних колес вылетали жирные комья глины. Водитель присвистнул.

— Не проскочим? — спросил я.

— На тракторе, может, и проскочим. А еще лучше — на бронетранспортере.

Тем не менее Саша благополучно подвез меня к самому цеху. В дверях я столкнулся с Кандыбой.

— Ну и дорожку ты умостил, Павел Филиппович! Небось на вертолете сюда добираешься?

Кандыба тут же завел знакомую пластинку, принялся жаловаться на Барвинского. Я терпеливо дослушал его, потом протянул телефонограмму:

— И тут управляющий трестом виноват?

Кандыба озабоченно потер лоб:

— Так не вам же адресовано, Игорь Сергеевич!

— Мне или не мне, какая разница? Давай-ка посмотрим, что творится.

Мы зашли в цех. Да-а, на альпийских лугах воздух малость почище…

— Понимаете, Игорь Сергеевич, — тяжело дыша, оправдывался Кандыба, — объект пусковой, основное оборудование уже подключили к компрессорной станции, а пока идет монтаж, питаемся от трех компрессоров.

Шум в цехе стоял невероятный — словно из сотни туго надутых мячей с хлопаньем и свистом выпускали воздух. Но шум — это еще ладно, а вот загазованность здесь действительно такая, что надо звонить во все колокола.

— Павел Филиппович, голубчик, — возмутился я. — Что это такое? Как же здесь люди работают?

Кандыба в ответ глубоко вздохнул:

— Не знаю… Мне начальник цеха всего три дня назад пожаловался.

— Всего! Ничего себе — всего! И что ты сделал?

— Поговорил с этим пижоном… ну, с Черепановым.

— Ну, а он?

— А он рассказал анекдот.

— Какой еще там анекдот?

— Ну, мол, человека, который привык жить в центре города, вывезли в лес. И он от свежего воздуха стал задыхаться. Смешной анекдот, правда?

Я задумался. Как это похоже на Вадима: легко и эффектно отбросить все, что связано с малоинтересными ему делами. Тем более когда рядом нет достойных зрителей, которые могли бы ему аплодировать. Но и мой заместитель тоже хорош — отмахнулись от него, он и успокоился.

— Не узнаю тебя, Павел Филиппович. Стал застенчивым, как красная девица.

— Почему вы так думаете? — запротестовал Кандыба. — Я ему после этого напоминал несколько раз, начальник цеха — тоже. И все впустую. Вот даже телефонограмму отбили, для большей убедительности. Как только она к вам попала?

Я решил разыскать Черепанова — пусть бросит все дела и обеспечит в цехе вентиляцию, потом вспомнил, что сам отправил его выбивать план, и спросил у Кандыбы:

— Ну, а что нужно? Конкретно!