Горячее лето
Шрифт:
— Не вздумайте! — запротестовала девушка. — Вам она очень идёт.
— Значит, сюда потянуло? — спросил Володя Алексея. — К Днепру?
— Да. Отсюда чаще можно к матери наведываться.
— А я на заводе механиком. Ты же знаешь, меня всегда техника влекла.
— Как не знать. Помнишь, как тракторные детали в металлолом сдавали?
— Исправные детали? — удивилась Татьяна.
— Вполне годные.
— Расскажите, как это было, — попросила Татьяна.
— Захотелось нам с Алёшей конфет-леденцов, — начал Володя. — А денег-то нет. Решили с металлоломом провернуть дело. Тогда в сельских магазинах металлолом принимали. Вот мы и подкараулили, когда тракторист отлучится. Взяли два опорных катка и покатили к магазину. С горки легко было.
Володя умолк, мысленно перенесясь в то далёкое послевоенное время.
— Ну и что? — не отставала Татьяна. — Приняли ваши опорные катки?
— Принять — то приняли, только через час пришлось обратно уже на горку таскать. И трёпки не миновали. Меня мать по каждому пустяку тумаками награждала.
«Да и моя строго наказывала», — вспомнил Алексеи.
На него нахлынуло какое-то гнетущее чувство. Оно возникло ещё в селе при расставании с матерью. Нет-нет — да и напомнит о себе. Удивительно и то, что вот он попал в круг весёлой компании, а то настроение не покидает. И Алексей нашёл выход:
— Друзья, разрешите нам на минутку отлучиться. Разговор предстоит. Конфиденциально. Вы понимаете.
— Придётся отпустить, — сказала Татьяна и отложила надкушенное яблоко.
— По такому случаю отпустим, — заторопился парень и уже зазвенел горлышком о стаканы. — Только давайте ещё по одной. Остаётся же.
Он опрокинул стакан.
— Хорошо пошло! А теперь подзакусим…
Прогремели фермы моста. Проехали речку.
— Пойдём в моё купе, — предложил Алексей. — Там два парня на верхних полках спят и девушка. Не отрывается от книги.
Когда зашли в купе, черноволосая закрыла книгу и с нескрываемым любопытством посмотрела на них.
— А как семейная жизнь? — спросил Владимир.
Алексей посмотрел на девушку. Почувствовав его взгляд, она взяла книгу и вышла. Коваленко пожал плечами: неловко получилось, вроде он прогнал её.
— Не встретилась ещё моя. А ты женат, дети есть? — интересовался Алексей. Он говорил гулко, басом. Если бы не видел говорящего, можно подумать, что голос принадлежал человеку богатырского телосложения. А он ростом, наверно, вышел в отца.
— Есть дочь. Два годика. А с женой развёлся. Ушла она от меня.
— Ушла?
Володя умолк: рассказывать ли дальше?
Сухой колючий ветер косматил его длинные густые волосы, хлестал по смуглому круглому лицу, заползал за расстёгнутый ворот рубахи.
— Твоя мать ещё на ферме?
— Да, доярка.
— Она у тебя известная… Села, поди, сейчас и не узнать. Собираюсь съездить, да всё откладываю. У меня там две сестрёнки. Уже замужние. А мать вот уже пять лет, как похоронил… Письма, правда, сестрёнки пишут…
Зарокотали по железнодорожному мосту колёса вагонов, и оба замолчали, стали смотреть на реку, которая широким руслом шла к Днепру и метрах в четырёхстах поворачивала вправо, словно прячась в лесу. И только когда миновали мост и уже скрылась река, возобновили разговор. А черноглазой девушки всё не было… Может, к знакомым пассажирам пошла?
«Расскажет или не расскажет?» — гадал Алексей.
— В общем, связалась моя с одним музыкантом… — продолжал Володя.
— А кто она у тебя?
— Инженером в бюро технической инвентаризации работала. Институт окончила. И жили мирно. Я ведь не пьяница какой-нибудь… Ни разу не оскорбил. Во всём ей уступал. Можно сказать, на руках её носил. А вот с другим сбежала. И дочку мне оставила. Даже забыла проститься с ребёнком… Не получилось жизни…
— Вот те на!.. Бросить ребёнка?! Даже не знаю, как и назвать её после этого.
— Хорошо, что моя соседка по квартире, мать-одиночка, помогает растить мне дочку. У неё сын такого же возраста. Я хотел было ради дочурки даже жениться на ней, но она…
Побледневшее, словно окаменевшее лицо, застывшие, неподвижные бугорки вспухших желваков — всё говорило о том, что Владимиру тяжело.
— Вот видишь, как бывает. Есть очень мудрая украинская пословица: перед тим, як оженитись, треба добре роздивитись! А я казакую. Приглядываюсь.
— Так доказакуешься, что и вдовушка на тебя не посмотрит…
— Нет, наверное, я слишком разборчив.
Вспоминали, кто где из одноклассников работает, как живут.
В купе вошла девушка.
— Скажите, пожалуйста, — обратилась она к Алексею, — в вашем городе трудно с гостиницей?
— Это б каком?
— В Зеленогорске. Я получила назначение на автомобильный завод. Меня должны обеспечить общежитием. Но сегодня воскресенье.
— Как в любом городе. А впрочем, сегодня же выходной день. Могут и быть свободные места в гостинице.
— Следующая остановка уже Зеленогорск? — спросила девушка.
— Да, подъезжаем.
Алексей и Владимир вышли. В тамбуре уже стояла Татьяна в сопровождении студентов-заочников. Парень с приплюснутым носом поймал руку Татьяны и поцеловал, а потом взял чемодан. Ах, как хотелось Алексею, чтобы Татьяна хотя бы возмутилась, оттолкнула! Но ничего этого не произошло. И вдруг Алексей неожиданно подумал: «А что тут такого! Руку поцеловал! Дурачится парень!»
Татьяна вдруг заметила Алексея и покраснела, точно уловила его мысли.