Чтение онлайн

Все мы разные по возрасту. И интересы у всех, разумеется, разные. Но нас роднит Пересыпь и сплачивает футбол. Футбол на свободном куске пляжа или на другом клочке земли. Футбол, где вместо ворот — два камня, а линии поля прочерчены ногой. Футбол без судьи…

Я привязался к этим ребятам, когда мне было семь лет. Сперва меня не признавали, заставляли только подавать мяч — я и за это был благодарен. Со временем допустили к игре.

…Мы делимся на две команды. Начинается матч. Еще холодно, с моря тянет прохладой, но через несколько минут игры будет уже жарко… Во мне все ликует: можно бегать с мячом, финтить, бить по воротам…

Сейчас, когда я прошел немалый путь в футболе, когда так много познано в нем и пережито, те далекие-далекие детские годы кажутся мне неповторимо прекрасными. От беготни в пыли мы бывали невообразимо грязными. Но были и удивительно чисты — мы служили футболу от всей души. Нам не нужно было ломать головы над проблемами очков и турнирного положения. Мы не боялись разносов тренеров и ни от кого не ждали похвалы. О нас никто не писал, и мы не искали своих фамилий в газетах. Мы просто играли в футбол.

Детство для меня — одно из самых светлых, волнующих воспоминаний. «Пузановским баталиям я многим обязан. Здесь познал, что такое товарищество, здесь приобщился к увлекательной спортивной игре.

Тогда я, конечно, не понимал, какую роль в моей судьбе сыграют эти матчи на песке. Много позже узнал, что именно на бесконечных пляжах начинается спортивный путь многих тысяч футболистов Бразилии. Я бывал на знаменитом пляже Копакабана, где с одной стороны вечно пенятся волны океана, с другой вытянулись фешенебельные виллы, отели, рестораны, а между ними бессчетное количество футбольных полей, на которых с рассвета и дотемна не прекращается футбольная жизнь.

Играть на песке — очень тяжело. Но песок хорошо укрепляет ноги, делает их сильными и выносливыми. Кто покоряет мяч на песке, тому на траве играть значительно легче. И именно на нем созревают многие футбольные таланты Бразилии, именно здесь оттачивается их техника владения мячом.

Конечно же, в детстве мы ничего об этом не знали. Играли на пляже потому, что другого поля у нас не было, но и здесь мы достигали успехов. Александра Полищука даже взяли в «Черноморец» — он играл в дубле, выступал и за основной состав. К сожалению, ему не везло: то связки порвет, то с партнерами нет взаимопонимания. Всякий раз, когда он возвращался в наш уличный футбол, я искренне жалел его и думал: как же нужно играть, чтобы перед тобой открылись двери любимой команды! Если уж Саша там не подходит, то куда нам, остальным! Но именно он, Саша, привил мне настоящую любовь к футболу, за что я ему безмерно благодарен.

…Солнце стоит уже высоко.

— Перекур! — приказывает Виталий Иванов. Игра вмиг останавливается, и мы бежим в воду. Что может быть сладостнее, чем окунуться в соленое теплое море! Мы ныряем, кувыркаемся, фыркаем от удовольствия, забираемся друг другу на плечи и летим вниз головой, словно с вышки. Мы мешаем пляжникам, нас ругают, однако веселой возни пересыпских мальчишек не остановить.

Вконец изнемогшие, выбираемся на берег и падаем на горячий песок. И едва Виталька бросает: «Поехали!» — игра возобновляется. Через несколько минут мы вновь чумазые, но счастливые — мы с мячом!

Ближе к полудню кто-то говорит:

— Хорошо бы поесть!..

И мы торопливо подсчитываем свои сбережения. Я счастлив, когда могу вложить в общий котел сэкономленные на школьных завтраках 10-20 копеек. Все купленные пирожки исчезают, конечно, в мгновение ока. А в иные дни, когда мы все на мели, я отважно приглашал ребят к себе домой.

— Та неудобно, — обычно начинает кто-то отпираться, но я выдвигаю аргумент, против которого возразить нечего:

— Хлопцы, так это же совсем рядом, через дорогу…

И через несколько минут мы вваливаемся в нашу тесную квартиру. Я знаю, что родители на работе. Старшей сестры тоже нет, младшая — не в счет, я могу распоряжаться как хозяин.

Тарелки на стол, туда же ложки и вилки; быстро нарезаю хлеб, разогреваю обед, который мать приготовила на два-три дня. Мое скромное угощение исчезает с невероятной быстротой.

— Спасибо этому дому, — поглаживает себя по животу Ваня Тихонов. — Однако, братцы, пора, пока Мария Николаевна не пришла.

И мы идем, чтобы еще раз окунуться в море.

Домой возвращаться страшновато.

Мать печально смотрит на следы пиршества на столе.

Отец, стоящий рядом с ней, негрозно обещает:

— Вот я тебя проучу. Ты у меня доиграешься…

Мне не страшно. Отец у меня мягкий и добрый человек. Лишь однажды он меня ударил. Мы как-то возвращались домой вместе: Вдруг я увидел на лестнице брошенный кем-то дымящийся окурок и, пользуясь тем, что отец шел впереди, быстро нагнулся, схватил сигарету и затянулся.

Отец резко повернулся и застал меня на горячем. В тот же миг я получил подзатыльник. Не было сказано ни слова, да и удар-то был пустяковым. Однако с того дня я никогда больше не брал в руки сигарет, не знаю, что это такое — курение.

Отец мой, Иосиф Игнатьевич Буряк, пользовался в коллективе завода, где он работал, большим уважением. Он любил свое дело и выполнял его на совесть, говорил мне:

— Рабочий человек без гордости — это не рабочий. Но откуда она берется? Начинается гордость с рабочего места. Если ты делаешь свою работу добросовестно, честно, ты имеешь право на нее. Не место красит человека, а человек — место! Запомни это, сынок.

Спорт он любил, особенно футбол. Знал о моем увлечении, но на эту тему мы почти не говорили. В отличие от некоторых других родителей он никогда не водил меня на стадион, не тянул в футбол. Но как-то так получалось, что отец был в курсе всех моих спортивных дел.

Не помню точно когда, но однажды отец сделал мне ко дню рождения прекрасный подарок — настоящий футбольный мяч! Не какой-то там резиновый, а кожаный, с аккуратными дольками по окружности.

Я положил его на стол и залюбовался, как любуются настоящим произведением искусства. Сердце учащенно билось. Перевел взгляд на отца — вижу: улыбается, доволен произведенным эффектом. А мать, сложив руки на груди, тоже не может скрыть радости.

Но оказалось, что меня ждало еще большее счастье: рядом с мячом отец поставил на стол и новенькие бутсы. Сверкающие!.. На шипах!.. С твердыми носами!..