Горячий старт
Шрифт:
– Добрый день! – поздоровался Аурел.
Парень оторвал взгляд от голокуба; Тири ему просто кивнула. Колотить по клавиатуре парень не перестал. Аурел отметил, что мнемоюсты к терминалам не подключены – от двери хорошо виднелись все порты. Соответствующие разъемы вообще не были задействованы.
– Здрасте, – наконец поздоровался Кипа. – Минутку, я с Энди консультируюсь...
Аурел меланхолично притянул к себе Тири, прижался щекой к ее щеке и оцепенел.
Ждать так ждать. Всегда так бывает – сначала говорят, что за двадцать минут ты должен примчаться чуть ли не в другой конец Сити, а потом оказывается, что нужно подождать перед чьей-нибудь дверью или вот такой зеленой занавесью час-полтора. Ничего удивительного.
Однако Кипа управился подозрительно быстро. Буквально за пару минут.
– Так... – сказал он, отрываясь от терминала. – Так. Энди сказал, с мнемоюстами вы работаете свободно. Это правда?
– Правда, – подтвердил Аурел.
Собственно, что он, что Тири могли вообще обойтись без оных, но рассказывать об этом первому встречному-поперечному... Информация неполна, но правдива, как, собственно, чаще всего и бывает.
– Это хорошо. Все готово, связь стабильная, реципиенты по ту сторону барьера в зоне досягаемости. Можно начинать.
Кипа проворно вскочил и отодвинул правую половину занавеси.
– Прошу. – Второй рукой он сделал приглашающий жест.
За занавесью комната продолжалась. Разделена комната была примерно пополам, только по эту сторону располагался не стол с терминалами, а два кресла со знакомыми насадками, отдаленно похожие на стационарные фены в раздевалке любого бассейна. Еще имелась вертикальная стойка наподобие многопотокового хаба или концентратора.
– Садитесь, – пригласил Кипа.
– Минуточку. – Аурел машинально сжал ладонь Тири; они так и не разняли рук. – А в кого нас... э-э-э... подселяют?
– Не знаю, – беспечно отозвался Кипа. – Этим вопросом занимался Энди. Только для него барьер – всего лишь малозначащая условность. А я туда заглядывать не умею.
– Да какая разница, Ури, – тихо сказала девушка. – Мы ведь ненадолго.
– Разница... Есть разница, – проворчал Аурел и покорно опустился в кресло. Тири уселась в соседнее. Краем глаза Аурел увидел, что продолговатая, похожая на половинку яйца шапка «фена» медленно опустилась ей на голову. А потом край такого же «фена» перекрыл обзор – в поле зрения остались только гнутые хромированные тяги да пучок разноцветных проводков.
«Елы-палы, – отрешенно подумал Аурел. – Во что я снова ввязался?» И тут же мысленно поправился:
«Не я, мы. Нас ведь двое теперь. Я и Тири».
С некоторых пор он находил эту поправку очень важной.
~#CONDITION: IMAGE COPYING
~#MODE: START
Голос Кипы долетел откуда-то издалека:
– Начинаем!
И началось.
Это было похоже на вход в Сеть, как умели Аурел и Тири, без мнемоюстов. Мимолетное ощущение потери тела, когда Сеть впитывает тебя. Когда чувства начинают воспринимать потоки данных. Когда монтируешься к шине и общаешься с машиной напрямую, в двоичном коде. Сознание и подсознание, конечно, подсовывают тысячи знакомых образов и ощущений, но какая-то часть тебя все равно знает, что происходит всего лишь быстрый обмен замысловатыми последовательностями нулей и единиц.
И не более.
Вот и сейчас Аурел ощутил себя в виртуальности – в гигантском трехмерном мегаполисе. Свет, полно света. Светятся и кубы серверов, и свечи роутеров, и пятна чужих холдов. Светятся подвижные пользователи, светятся передаваемые пакеты... Целое море света.
Аурела и Тири влекло куда-то вверх. Только здесь, в виртуальности, можно было насладиться полетом – реальный мир этого не позволял. Хотя Аурел знал: там, куда они направляются, с тяготением все обстоит совсем иначе, там люди активно строят многоэтажные здания без всяких компенсаторов и вовсю пользуются рукотворными летательными аппаратами. Похожими на обыкновенные автомобили, только размерами, как правило, побольше.
Мгла на некоторое время заволокла сознание, пришло ощущение короткого падения; а затем – с отчетливо отдавшимся в ушах щелчком Сеть выплюнула их.
~#CONDITION: IMAGE COPYING
~#MODE: FINISH
@comment: COMPLETED SUCCESSFULLY
Сначала Аурелу показалось, что в глазах двоится. Что он видит сразу две картинки. Одна – все та же перегороженная зеленой занавесью комната на Сидоровича, двадцать семь, с двумя креслами и хлопочущим у аппаратуры Кипой. Вторая – низкое сумрачное помещение, похожее на подвал, где вместо одной стены сплошная вязь не то газовых, не то водопроводных труб, а вместо противоположной – стойки с жидкокристаллическими девятнадцатидюймовыми экранами. В основном экраны были мертвы. Кроме того, в комнате имелись уже знакомые кресла, только их было гораздо больше, чем два. Больше даже полутора десятков.
«Фены» количеством два поднялись с головы Аурела. Аурел осмотрелся.
И понял, что его сознание продолжает вмещать чувства Аурела, который остался на Сидоровича, двадцать семь, но и начало улавливать все, что видит, слышит, обоняет и осязает еще один человек. Тот, кто находится в данный момент в незнакомом подвале. Надо полагать, где-то в Москве.
«Черт! – встревожился Аурел. – Что-то явно прошло не так, как намечали... Где-то сбой...» Он попытался встать; одновременно двумя телами. Одно (старое) оказалось пристегнуто к креслу и поэтому сумело лишь слегка приподняться, прежде чем приникнуть назад к широкой спинке. Второе неуклюже встало на ноги и тотчас рухнуло на пол, не сделав даже единственного шага.
Странно было ощущать боль лишь половиной сознания. Боль получилась мощная, полновесная – попробуйте с размаху впечататься в бетонный пол. Аурел-московский разбил нос, ушиб плечо и оцарапал ладони. Аурел-из-Сити, цел-целехонек, продолжал сидеть в кресле и недоумевать.
На соседнем кресле в Сити неподвижно полулежала Тири. Кажется, она была без сознания.
В Москве из соседних кресел по очереди встали четверо мужчин. Потом, через некоторое время, – пятый.
Аурел все это время пытался подняться, но ничего у него не получалось. Мешало первое тело, зафиксированное в кресле.
«Так, – скомандовал себе Аурел, когда легкую панику постепенно сменила здоровая злость. – А ну взял себя в руки! Сосредоточился, сконцентрировался на этой части ощущений!» Он внутренне напрягся, и – о чудо! – краски комнаты на Сидоровича, двадцать семь, вдруг поблекли, а ощущения сидящего в кресле заметно ослабли. Аурел отрешился, совсем как на тренировке, от ненужных мыслей, концентрируя внимание на чем-то одном.
И дела сразу пошли на лад – ему удалось сесть вторым телом, нашарить в кармане джинсов носовой платок и утереть разбитый нос.