Шрифт:
1 Пролог
Маша
– Стой! Эй, ты… стоять!
Окрик ударил в спину так неожиданно и хлёстко, что я подпрыгнула от испуга и, не оглядываясь, бросилась бежать. Хотя до этого как раз стояла преспокойненько, как и требовалось, и никуда не собиралась.
– Стой! Стой, воровка! – крики позади стали ещё громче и страшнее.
Воровка?! Кто? Я?
Ничего не понимая, я всё-таки бросила затравленный взгляд назад.
За мной гнались два незнакомых громилы с весьма свирепыми лицами и в очень странной форме. Наверное, военные. На мелких тайских полицейских они совсем не походили.
От этого легче не стало. Я вообще уже не понимала, что происходит!
Буквально секунду назад я с трудом выбралась из каких-то непроходимых зарослей.
Как я туда попала – лучше не спрашивайте! Долгая история…
Похоже, это была живая изгородь. Изрядно оцарапав голые руки, я-таки выскочила из зеленого лабиринта, вытянула следом свой чемодан…
Пару секунд смотрела на него в полном недоумении, ведь точно помнила, что мой неизменный «напарник по путешествиям» остался в отеле.
Не успела я ещё отряхнуть листву и всяческую мелкую живность, которую насобирала в кустах, и осмыслить всё, что со мной произошло, как позади кто-то заблажил, напугав меня до смерти.
Вот исключительно с перепугу я и дала дёру – сначала даже не поняла, что это меня так настойчиво призывали остановиться.
В другой ситуации я бы наверняка и притормозила, и выслушала, и даже любезно ответила на все интересующие вопросы. По долгу службы иногда приходилось вести весьма своеобразные диалоги. Меня таким не напугать.
Но сейчас моя подкачанная пятая точка почуяла сразу – нетушки, никаких «стоять», бежать, бежать со всех ног!
Чемодан – зараза! – хоть и небольшой, лёгкий и компактный, сейчас порядком мешал и затруднял моё стремительное бегство. Но я с завидным упрямством его не бросала, а лишь ещё сильнее сжимала потёртую ручку. Не готова я расстаться с таким ценным балластом.
Пластиковые колёса жутко гремели, подскакивая на всех неровностях и выбоинах мощённого камнями тротуара.
Но даже этот грохот не мог заглушить топот ног позади, внушавший панический ужас. И главное, мне не давали даже секунды, чтобы остановиться, перевести дух и понять, что за дичь вообще происходит.
А потом… неблагодарный чемодан-предатель коварно наехал мне на левую пятку. Тонкий ремешок на моих любимых босоножках лопнул, и я осталась в одной туфельке, аки Золушка, ага, этакая Золушка по-тайски.
Естественно, я споткнулась, запнулась и полетела вперёд.
Промелькнула… нет, не вся жизнь, а только одна мысль – сейчас расшибусь в лепёшку так, что даже страховка ничего не покроет. Всё, отпуск безнадёжно испорчен.
Но вместо корявой брусчатки я вдруг уткнулась носом в чью-то широкую грудь, неожиданно появившуюся на моём пути – довольно твёрдую, но всё-таки не такую травмоопасную, как дорога под моими ногами.
В том, что тело, спасшее меня от позорного падения, принадлежало мужчине, не было никаких сомнений. Незнакомец, которого я едва не сшибла с ног, оказался сейсмоустойчивым – не только сам не упал, но и меня удержал.
И руки у него были такие… сильные, крепкие, что… у меня на мгновение дыхание перехватило. При всей абсурдности ситуации сейчас я думала не о погоне, а о мурашках, пробежавших вдоль позвоночника от такой до неприличия приятной близости постороннего мужчины.
– Это что ещё за чудо? – насмешливо хмыкнули у меня над ухом, спуская с небес на землю.
– Простите! – пробормотала я сконфуженно.
– Сир, держите её, держите воровку! – истерично долетело мне в спину.
– Вот привязались! – дёрнулась я.
Ведь на секунду забыла про этих психов!
Я испуганно вскинула лицо и наткнулась на ехидно-удивлённый взгляд и вопросительно приподнявшиеся брови.
Незнакомец будто спрашивал всем своим видом, как я сама совсем недавно: «Что? Воровка? Это?»
Насмешка в его светло-зелёных глазах меня порядком взбесила.
Отпрянув от уютной мужской груди, я стряхнула руки с моих плеч.
Сердито фыркнула:
– Я никакая не воровка! – И зачем-то добавила: – Я… Маша. Маша Солнцева. Турагент.
2 Курица или рыба?
Маша
«Ты можешь говорить, что это только глупые мечты, но в планах у меня всё видимо немного круче… Ведь завтра в семь двадцать две я буду…»[1]
Задорная песенка Ёлки вдруг зазвучала немного глуше, поскольку я лишилась правого наушника.
– Маша, курица или рыба? – прозвенел прямо над ухом весёлый Наташкин голос.
– Что? – растерянно захлопала я глазами.
– Подъём, говорю! Хватит спать – пора есть! Обед раздавать начали. Ты что будешь? Курица с макаронами, а рыба с рисом, – затараторила моя приятельница и по совместительству коллега, сидевшая у прохода.
Нам повезло – досталось три кресла на двоих. Расселись вольготно: я сразу заняла место у иллюминатора, а Наталья отсела подальше от окна.
– Сок тебе томатный или апельсиновый? – продолжала уточнять Наташа, нетерпеливо поглядывая на стюардесс, перемещавшихся между рядами кресел с громоздкой тележкой медленнее, чем улитки. – Как же я люблю покушать! Ради обеда в самолёте можно даже перелёты выдержать…
В это время в левом ухе у меня Ёлка продолжала жизнерадостно выводить: «Сидеть в самолёте и думать о пилоте, чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел…»