Гоша
Шрифт:
Сейчас оба водопроводных и канализационных гения стояли рядом с огромным фаянсовым монстром и задумчиво разглядывали бурую жижу внутри.
– Ну вот как эти пи... (тут Гоша вздрогнул) снова очко забили?
– Семеныч... Господин Инквизитор не любит, когда его гвардию так называют.
– А как их еще называть? Каждую неделю одно и то же. И все почему? Потому что какой-то идиот посчитал, что надо закалять гвардейское тело со всех сторон. И там, где нормальные обыватели используют туалетную бумагу или ее заменитель, эти пи... (Гоша снова вздрогнул) повадились использовать наждачку. А она, между прочим, практически не растворяется. Вот так подотрутся разок-другой и все, где-то чуть ниже в стояке это комком и застревает.
– Можно пробить, - предложил выученное и полюбившееся средство гоблин. Он с огромным удовольствием использовал разного рода прутья, ломы и коловороты для решения подобного рода проблем.
– Туда даже тросом не доберешься. Я в прошлом месяце в подвале трубы разбирал из-за этих... Да не дергайся ты, меня до икоты доведешь...
Семеныч с удивлением посмотрел на толовую шашку, которая буквально по волшебству возникла на зеленой ладони.
– Тросом не пробить. А этим?.. Мы дома глину так из колодцев вышибаем...
– Глину? А ведь это идея...
Возникший за спиной гвардейский сотник был груб и без зачатков приличных манер. Совершенно. Он даже не стал слушать про сложности технологического процесса и проблемы, которые пытались решить сантехники, а буквально за шкирку выставил их на улицу. Потому как ему приспичило срочно подумать о судьбах мира. При этом в левой руке он как раз сжимал целую кипу наждачной бумаги.
Закончив высказывать свое отношение к столь грубому поведению, Семеныч уставился на пустые ладони напарника и осторожно поинтересовался:
– А штука твоя где?
– Там, - радостно улыбнулся Гоша, но продолжить не успел.
Взрыв вынес сотника прямо сквозь стену верхом на унитазе, переделав крохотное смотровое окошечко в прекрасную обзорную дыру размерами три на три метра.
Помахав отбывшему в дальние края гвардейцу, Семеныч гордо объявил набежавшей охране:
– А ведь я ошибался. Это не жалкие слабаки и рохли. Нет, это настоящие боевые пи!.. Вон как бодро проблемы решают... Да, если еще затор будет, мы снова в гости зайдем.
Уже вечером на стене казармы висел приказ, в котором за использование наждачной бумаги и прочих нештатных средств для закаливания задницы Господином Инквизитором была обещана дыба и прочие экстремальные развлечения. А также было приказано заменить трубы в туалете на другие, с большим диаметром и надежными толстыми стенками. Чтобы не пришлось в следующий раз отвлекать гвардию на вычерпывания разной дряни из залитых подвалов.
3. Отчет
– Отчет писать?
– на Семеныча было страшно смотреть.
Из всех кар мира именно работа с бумагами хуже всего давалась гению ватерклозетов. Одно дело - две трубы вместе слепить и обмоткой профиксировать. И совсем другое - разные заумные канцеляризмы в кучу сгребать.
Но местные руководящие кадры бумагу любили, ценили и всячески обкладывали любое дело инструкциями, пояснениями, руководящими письмами и прочим бумажным мусором. Без которого лишь разрешали затор в туалете срочно ликвидировать. Но и то - с последующим отчетом в конце месяца.
– А что такое?
– заинтересовался Гоша, который только что дожевал очередную печенюшку. Насколько мастер успел услышать обрывки разговора зеленого вредителя с секретаршей, гоблин спер где-то у гвардейцев Инквизитора позолоченные ручки для умывальника и уже присобачил в ванной своей благодетельницы. Учитывая, что с Марьей Ивановной вряд ли кто из гвардейских остолопов будет связываться, то ручки теперь из казармы канули безвозвратно.
– Это бумага, которую надо руководству составить, - вздохнул Семеныч, помахав пустым листом перед рожей любопытного гоблина.
– Бумага?
– Ага. Сколько сделано за неделю. Сколько не сделано. О чем мечталось и что не сложилось...
Тут стенания начальника канализационной службы перекрыл бас секретаря:
– Жалобщик ты наш, иди премию получать. Твоему зеленому я уже выдала, твоя очередь. Совсем забегался, последним из отдела за деньгами заходишь.
Когда подобревший к жизни Семеныч вернулся, Гоша уже заканчивал выводить завитушки.
– Это ты чего?
– Бумагу тебе делаю, - ответила хитрая рожа, ставя точку.
– Можешь отдавать.
– Отчет? Да над ним неделю сидеть надо!
– возмутился здоровяк, сердито сгребая листочек. Потом начал читать на удивление округлые и ровные строки, шевеля губами. Закончив чтение, поскреб загривок и начал по новой. На пятой попытке покосился на довольного жизнью помощника и уточнил: - Это где так наловчился? Все слова вроде понятные, а смысла - не найдешь! Как раз, как босс любит. Чтобы мозга за мозгу зашла и там в муках скончалась. И ведь почти без ошибок.
Гоша важно надулся, расправляя складки многократно латанного комбинезона:
– Умник у нас был. Попал как-то. Вождей жизни учил, слова складывал. Я успел нахвататься, пока он жив был.
– Лихоманка сгубила, что ли? Куда умник-то подевался?
– Сожрали...
Семеныч вздрогнул:
– Это за что? Голодали?
– Вот еще, - обиделся за родственников гоблин.
– Мы все же не дикие людоеды, вполне цивилизованные граждане. Просто вожди решили, что если он там слова сплетает, то через месяц-другой их место может занять. Вот от греха подальше и сварили... Костлявый попался, но слова складывать умел, не отнимешь... По-се-ль-я-гинь... Мудрый человек, всякое разное знал и сказки рассказывал. Жаль, недолго...
– Так, давай мы твою бумажку в деле проверим. Может и нам поможет...
Через пять минут в распахнутую дверь высунулась довольная физиономия эльфа:
– Семеныч! Вот можешь ведь, когда хочешь! Можешь! Главное, настроение правильное создать... Так, теперь отчет будешь писать каждый месяц после того, как премию получишь. И чтобы - не хуже!
Выкатившись на крыльцо Гоша посмотрел на огромную коробку со сластями, которую ему выменял начальник у секретаря:
– И всего лишь бумажку написать? Эх, почему отчет не каждый день надо сдавать?..