Господь гнева
Шрифт:
— Добрый день, — сказал Тибор. — Всячески рад приветствовать вас, о высокоумный электронный брат по разуму.
— Если вы будете витийствовать или почтительно хамить, — мягко произнес Эрл, — она нас всех укокошит!
Тон бегуна был спокойный, очень терпеливый — словно он ребенка поучал.
«А может, — подумал Тибор, — я и есть ребенок относительно этой «штуковины». Растерянный, беспомощный ребенок. Эта «штуковина», как ни крути, почище мутантов, которые хоть как-то похожи на людей, — так что некий подход всегда можно найти.»
— Мой друг, — обратился Тибор к ПАМЗу, который до сих пор не подавал никаких признаков жизни, — не можете ли вы помочь мне?
Эрл тихонько застонал.
— Тогда сами обращайтесь к нему! — раздраженно бросил Тибор.
«К какому количеству словесных па надо прибегнуть, чтобы разбудить интеллект этой причудливой конструкции, созданной во время войны? Замучишься делать коленца!»
— Послушайте, — твердо сказал Тибор, обращаясь разом к Эрлу и ПАМЗу, — мне действительно нужна помощь, но я не собираюсь рассыпаться мелким бесом, юлить и канючить только для того, чтобы мне починили одно чертово колесо. Овчинка не стоит выделки!
«Да гори оно все синим пламенем, — подумал он. — Подобные штуковины смешали человеческую расу с дерьмом, а я перед ними буду хребет гнуть!»
— Всемогущий ПАМЗ, — зычно провозгласил Эрл, — мы пришли, дабы просить у вас поддержки. Этот несчастный безногий и безрукий человек не сможет завершить свое путешествие без вашей любезной помощи. Правое переднее колесо его тележки подвело его в трудную годину.
Тут Эрл замолчал и внимательно прислушался, вытянув свою узкую голову, которая сильно напоминала собачью морду.
— Вот оно! — восхищенно пискнул самый маленький бегун, явно зачарованный величием опасного момента.
Крышка ПАМЗа распахнулась. Из его глубины лифтоподобный механизм выдвинул длинный металлический стержень, на конце которого было что-то вроде репродуктора. Репродуктор заходил из стороны в сторону, потом раструбом точно нацелился на Тибора.
— Если вас угораздило забеременеть, — скрежещущим голосом произнес репродуктор, — я могу предложить вам старинные средства: мышьяк, настой из ржавчины, воду, которой обмывали покойников, сухие толченые почки мула, пену с верблюжьих губ. Что вы предпочитаете?
— Нет, — сказал Эрл. — Беременность не имеет места. У повозки этого человека сносилось колесо. Будьте добры слушать внимательнее, сэр.
— Я никому не позволю разговаривать с собой в подобном тоне! — рявкнул ПАМЗ. — Я требую надлежащего уважения!
Секундой позже тот же лифт выплюнул из недр мини-завода второй металлический стержень — с носиком на конце. Похоже, это был газораспылитель.
— Я расцениваю ваши слова как государственное преступление, — сказал ПАМЗ. — Это словесная диверсия — подрыв в моем лице авторитета военнопромышленного комплекса. Вас ожидает смерть. Приговор обжалованию не подлежит.
При этом из газораспылителя ПАМЗа вылетело облачко сероватого дыма. Бегуны попятились.
— Я вас научу вежливости, хамье двуногое!
Последние слова потонули в шипении. Тибор не был даже уверен, что расслышал правильно. Из репродуктора неслись отрывистые клокочущие звуки — должно быть, что-то сломалось в речевом оборудовании ветхого мини-завода. Оба стержня беспорядочно заерзали вверх-вниз — один хрипел, другой поплевывал крохотными облачками газа. С отравляющим газом тоже что-то было не в порядке. Затем стержни замерли, а из глубины заводика потянуло темным дымком. Оттуда же послышался противный скрежет — видать, зубчатая передача где-то полетела. Тибор осведомился у Эрла:
— Почему он настроен так враждебно?
В то же мгновение из недр ПАМЗа вырвались целые клубы черного дыма.
— Я не настроен враждебно! — яростно проорал репродуктор. — Ах ты, хренов сукин сын, в бога душу твою мать!.. Я очень дружелюбен — и в порошок сотру любого, кто думает иначе!
Шипение, еще больше дыма, подземный нарастающий рокот, который завершился жутким грохотом, как будто на протяжении нескольких секунд захлопнули одну за другой тысячу металлических крышек на контейнерах с мусором.
— Мне кажется, вы убили его, — пискнул бегун-кроха.
— Боже мой! — с отвращением выдохнул Эрл. — А впрочем, он скорее всего и не смог бы вам помочь. — Но голос Эрла горестно задрожал, когда он добавил: — Похоже, это я все испортил… Что нам теперь делать?
— Пущусь дальше в путь, — со вздохом сказал Тибор.
Он тронул спину голштинки своим манипулятором. Корова с коротким «му» развернула тележку и потащила в том направлении, откуда они приехали.
— Погодите! — воскликнул Эрл, поднимая свою мохнатую руку. — Давайте попробуем еще раз! — Он вытащил из кармана еще довоенную записную книжку и ручку. — Попробуем подать нашу просьбу в письменном виде — как делалось раньше. Опустим заявку в щель. Если и это не сработает, тогда уйдем восвояси.
Он медленно написал что-то, неумело водя пером по бумаге, затем вырвал страничку и направился с ней к открытому люку ПАМЗа.
— А стоит ли наступать на грабли во второй раз? — пискнул бегун-кроха. — Лбы у нас не чугунные.
— Верно! — сказал Тибор. — Оставьте этого электронного психа в покое.
Его тележка катила прочь. Неисправное колесо противно подвывало.
— Очевидно, вся беда в репродукторе, — отозвался Эрл. — Если мы сумеем…
— Всего доброго, — решительно сказал Тибор.
Вскоре бегуны скрылись за кустами. Тележка покатила по дороге.
Тибора вдруг объяла меланхолия, приятное обволакивающее чувство безмятежного уныния. Откуда взялось это странное чувство? Неужели это бегуны его навеяли? От этих суетливых существ исходит такой покой… По непроверенным слухам, они одним своим теплым взглядом могут усмирять тайфуны. А вот с ПАМЗом что-то не справились. И все же приятно, что есть внутренне уравновешенные существа — посреди повсеместного хаоса.
Тележка погромыхивала, влекомая неутомимой коровенкой, а Тибору вдруг припала охота петь — и он затянул: