Господь
Шрифт:
– Гера, вы, что опять с Валерой поругались?
– Нет, поговорили корректно, – ответил он. – Валера на моё место вызвал племянника, у которого свой железобетонный завод в Воронеже имеется.
– Ну и что из этого? – не вникла она в слова своего кума, – это брат мой двоюродный Стасик из Воронежа.
– Правильно думает на старости лет о наследниках. Будет кому своё состояние передать. А я в понедельник беру расчёт.
До неё только что дошёл смысл слов Господа, и она, вскрикнув, тут же приложила свою ладонь ко рту.
– Какой железобетонный завод. Нерентабельный растворный узел и тот по ветру пустил. Кому такой специалист нужен. К тому же он тоже, как и Валера сидит на инсулине с малых лет. Смешно даже подумать, чтобы Стасику можно было доверить что-то. Толстый размазня, и в придачу ещё заика. Валера просто уколоть тебя захотел в свой знаменательный день. А ты бы мог, и промолчать в ответ. Сам его всю жизнь подкалываешь, а он не обижается. Он мне постоянно говорит, что без Господа компания лопнет. Валера очень ценит тебя!
– Я это предвижу, ведь за советами он идёт не к совету директоров, а ко мне. А с другой стороны, зачем он своего наследника Стасика вызвал?
– И думать забудь, всё наследство он мне завещал. У меня все бумаги здесь в кабинете в сейфе лежат. Правда, некоторые пакеты вскрыть можно только после его смерти. А Стасика он вызвал не руководить. Он будет здесь жить, и работать на нашей базе отдыха лодочником.
– Ладно, Женечка, – смягчился Георгий Андреевич, – извинись перед ним за меня. Конечно, я перебрал сегодня. Впрочем, и он бочку виски в себя влил. Но своё решение я огласил, и изменять его я не намерен.
Евгения Васильевна ухоженными пальчиками кисти прошлась вскользь по его груди и мило улыбнулась.
– Святой Георгий сам же говоришь, что перебрал, вот завтра с ним утром и поговорите. Приходите сюда на завтрак с Верочкой. А Валера уснул здесь у меня в комнате отдыха.
Он не ответил Евгении Васильевне, но в знак согласия приобнял её за плечи и удалился к своей компании.
В полночь всех гостей по домам развозил служебный автобус. Гурана с супругой в нём не было. Они остались в Гавани – в своей комнате отдыха.
Глава 2
После вчерашнего корпоративного банкета, где Господь чрезмерно приналёг на виски, ему хотелось чего-то залить в душу прохладного. Он спустил с кровати ноги и засунул их в рядом стоящие стоптанные тапки. Прошёл да спальни дочери. Она спала под простынёй с головой и с открытой лоджией.
Вера по образованию юрист, жила временно у отца с внучкой всё лето. Пока её муж Пётр был в командировке, она переселилась на этот срок жить к отцу, окутав его своей заботой. Господь закрыл дверь лоджии и заглянул в комнату внучки. Там было пусто.
– Похоже, вчера я перезагрузку сделал своему организму? – вполголоса произнёс он и, накинув на себя длиннополую рубашку, проследовал на кухню. – Надо же как, я мог забыть, что внучку, как неделю назад сваты забрали к себе в Геленджик.
Окно было полуоткрыто и ветром слегка трепало штору, набрасывая её на холодильник, стоявший рядом с окном. Он рукой отстранил штору и бесшумно открыл дверку холодильника. Достал оттуда двухлитровую коробку томатного соку и поставил её на стол. Сев на кухонный уголок он включил телевизор. На российском канале демонстрировали какую – то мелодраму. Сериалы он терпеть не мог. Щёлкнул пультом. На экране появился диктор новостей. Налил в большой стакан сока. Залпом выпил его весь, не забыв наполнить стакан вторично. В это время незаметно сзади подошла дочка Вера. Положила ему руки на плечи. Он вздрогнул от неожиданности и повернув голову в сторону дочки, просипел:
– А если инфаркт ненароком хватит, что будешь делать без отца? Хотя скоро твой Пётр приедет, а следом сваты Олесю привезут.
– Папа тебя ни одна бяка не берёт, – промолвила Вера. – Посмотри вокруг, все твои ровесники почти вымерли. Один дядя Валера Гуран когтями цепляется за жизнь. А ведь он сильно болен. А ты живёшь и даже не стареешь.
– Валера мне не ровесник. Он старый, покрывший плесенью гриб. Наверное, я уйду дочка от него? Хватит рога мочить на капиталиста. Нервы стали неимоверно шалить. Вчера я ему так и сказал на банкете. Желание было заехать ему в челюсть на прощание. Сейчас я осознаю, желание было неправильное. Да и стариков бить, это самая настоящая дикость.
Вера убрала с уголка кухонное полотенце и присела рядом с отцом.
– Папа сколько я тебя помню, бить по физиономии было твоё жизненное хобби. Не зависимо, физически ты это делаешь или литературно. Привык на борцовском ковре людей к матам пригибать, вот и сформировался у тебя диктаторский характер на работе. Ведь ты по жизни добрый и порядочный человек. Один из руководителей престижной компании. Подчинённые уважают и тянутся к тебе. Что ещё нужно в этой жизни? И прозвище дали библейское – Господь. Уважают за справедливость и за юмор.
– Есть такое дело, – гордо ответил отец, – я тоже тех людей уважаю дочка!
– Не умрёшь от скуки без работы? – бросила она на отца вопросительный взгляд. – Знаю, тяжко тебе будет без того, чему всю жизнь посвятил. Да и деньги дядя Валера не плохие тебе платит.
Отец пропустил последние слова Веры и задумчиво произнёс:
– Прозвище Господин получил сорок лет назад заслуженно, на борцовском ковре. Тогда тебя на свете ещё не было. Господом и Святым увековечили в следственном изоляторе, когда ты уже в школу ходила.
– Ну и что из этого?
– А то, что я самый первый из всей тюрьмы прогнозировал амнистию, – гордо заявил он. – Это был важный прогноз! После этого указа половина сидельцев ушло на свободу, только не я. А мне так хотелось воли. Я же по знаку зодиака свободолюбивый Водолей. В тюрьме все гороскопы изучил от безделья.
Вера внимательно слушала отца, хотя все его байки она слышала ещё в раннем детстве, не понимая сути. Не перебивая его, она встала с уголка и, подойдя к электрическому чайнику, включила его.