Чтение онлайн

Но даже безоружный «Висельник» способен постоять за себя.

«Француз» грузно шагнул вперед, не собираясь уступать своим мертвым товарищам аппетитную добычу. Дирк всадил в него обломок крюка, который сжимал в кулаке. Удар пришелся в скулу, не причинив вреда. Кусок ржавого металла застрял огромной занозой, на которую «француз» не обратил внимания. «Полуликий» и «Очкастый» уже наседали сзади, глухо ворча. Ширина траншеи не позволяла им двигаться вместе, а присутствие Дирка гнало вперед. Мертвецы не отступаются от своей добычи.

Дирк попытался бежать, но правая нога внезапно подвела, стала мертвой и неподвижной в бедре. Неподатливой, как деревянный протез. Должно быть, он повредил сустав, пока боролся с «Полу-ликим». В обычной ситуации – ерунда, не стоящая внимания. У Брюннера есть комплект инструментов для вправления суставов, была бы цела кость…

Но сейчас ситуация была совсем не обычной. Дирк попытался шагать левой, волоча за собой правую, но тщетность этой попытки была очевидна. Ему не уйти. Не в этот раз.

Значит, оставалось только повернуться лицом к преследователям и встретить последнюю милость Госпожи, глядя в мертвые глаза. В этом нет ничего сложного. Он представлял себе это множество раз. Как и любой «Висельник». Просто шагнуть навстречу, выпрямившись во весь рост, ощутить на своем лице приближающуюся тень и услышать шепот Госпожи в тот миг, когда она накроет сознание тяжелым бархатным полотном. Дирк усмехнулся и встал в подобие боксерской стойки, подняв вверх кулаки.

Может, некоторые и умирают безропотно.

Но в роте «Веселые Висельники» таких парней нет.

– Железо и тлен! – крикнул он, делая шаг навстречу драуграм.

– Унтер! – рявкнул кто-то за его спиной, - А ну в сторону!

Наверняка, это был не голос Госпожи – слишком властный и в то же время полный злого веселья. Особенного, доступного только мертвецам. Тем, кто познал смерть и вернулся с ее багровых полей в мир живых, чтобы передавать этот дар другим.

Дирк отшатнулся к стене, едва разминувшись с бросившимся вперед «французом».

Вовремя.

За его спиной что-то оглушительно кашлянуло, точно там, среди узких ходов и перекрытий, ожил проведший много веков в земле дракон. И жар его дыхания опалил Дирку правую щеку и ухо. Это было очень горячее дыхание. Оно ударило драугра-«француза» в грудь и лицо, на какое-то мгновенье обратившись бесформенным облаком из пороховых газов и плоти. Рассеялось оно почти мгновенно, но драугр не пытался сделать еще шаг. Головы у него не было, из широкой груди, обтянутой изорванной форменной тканью, поднимался обрубок шеи с выделяющимися позвонками и куском затылочной кости. Ничего остального не было. Мертвое обезглавленное тело вытянулось, словно пытаясь принять стойку «смирно» перед лицом Госпожи и рухнуло вниз с отвратительным хлюпаньем – как камень падает в густую грязь.

– Сюда! – крикнул тот же голос, - Да быстрее же, дубина! Или хотите, чтоб эти падальщики оценили вас на вкус?

– Нарушаете субординацию, майор, - выдохнул Дирк, - Совершенно… непростительно.

– И что? Посадите меня на гауптвахту? – судя по голосу, Мертвый Майор ухмылялся. Дирк не стал оборачиваться, чтобы проверить это – «Полу-ликий» и «Очкастый» уже топтали неуклюжими лапами тело своего приятеля, пытаясь продвинуться вперед. От Дирка их отделяла едва ли пара метров, - Шеффер!

Шеффер оказался рядом удивительно быстро. Прикрыл Дирка грудью, хоть сам был куда субтильнее и меньше своего командира, деловито, не изменившись в лице, вскинул свою «трещотку»… Автоматический «Бергман» разразился короткими лающими очередями, ствол окутался острым оранжевым венчиком.

Шедший первым «Очкастый» даже не остановился, несмотря на то, что его торс буквально вскипел, ткань на нем надувалась и лопалась маленькими аккуратными дырами, в стороны полетели лохмотья и что-то еще, влажное и багрово-серое. С сухим звуком, как старые диванные пружины, лопнули ребра. Повисла перебитая, держащаяся на сухожилиях, рука. Несколько пуль угодили в подбородок, почти начисто оторвав его. С едва слышимым звоном слетели и пропали очки в тонкой оправе, державшиеся на драугре каким-то чудом все это время.

Без очков он уже не выглядел жутким и бесстрастным. Он выглядел просто мертвым телом, которое было поднято неведомой силой, безжизненным и лишенным собственной воли – как висящий на вешалке костюм. В этом теле больше не было желаний или чувств. А спустя несколько секунд в нем стало еще меньше содержимого – пистолет-пулемет Шеффера выплюнул в лицо драугру свинцовую очередь, размолов его и превратив в руины. Тело «Очкастого» врезалось в стену и покатилось вниз, цепляясь остатками пальцев за доски.

Чьи-то сильные руки подхватили Дирка, помогли ему подняться.

– Крамер цел? – спросил он в первую очередь.

– Живой, - кивнул Мертвый Майор, разглядывая искромсанных драугров, - До нашего отделения добрался. Повезло парню. Нынче опасно одному в траншеях.

– Что Тоттлебен?

– Быстро сообразил. Поднял отделение по тревоге, приказал двигаться в сторону Клейна. Вместе держаться проще. Мертвечина со всех сторон лезет. Злая мертвечина, голодная… Тут как раз ваш лейтенант пожаловал. Ну мы с Шеффером и решили вас вытащить. Многие вызвались, но Тоттлебен сказал, что сейчас каждая рука на счету. Нас двоих послал.

– Правильно сказал.

Шеффер перезаряжал свою «трещотку», такой же собранный и молчаливый, как обычно. Наверно, он до сих пор чувствовал свою вину за то, что позволил господину унтер-офицеру идти ночью в клуб одному.

– Что с двести четырнадцатым?

– Не знаем пока. Кричат… Наверно, жарко там. Да и у нас не холодно.

– Потери?

– Петерсон из четвертого отделения. Драугры прижали возле штаба, оторвали ногу… Он схватил гранату… Кого еще Госпожа забрала неизвестно, связи между отделениями почти нет. Иногда прорываемся поверху, но там сейчас сложно – французы долбить взялись. Знают, небось, какой ад у нас здесь творится.