Чтение онлайн

Колдун встал возле меня, окидывая елку взглядом, и я сделала шаг в сторону, чтобы держаться подальше.

— Нравится, — сказал Близар. — Только кое-чего не хватает.

— Мы зажжем свечи, когда наступит сочельник… — начала объяснять я.

Но колдун вдруг медленно поднял руку, развернув ладонь к елке.

Серебристый иней в одно мгновение покрыл хвойные иголки, а пряники и тряпичные цветы побелели и стали прозрачными, как лед.

В первый момент меня испугала эта небрежная демонстрация грозных сил зимы. Вот он — Господин Метелей! Одним мановением руки превратил елку в снежный сугроб!

Но потом я возмутилась в душе. Как так?! Ёлка не должна быть такой! Она должна быть зелёной и красной!..

А ель сверкала, переливалась и искрилась, словно усыпанная серебром, бриллиантами и украшенная хрусталем, и в этом непривычном серебристом сиянии было настоящее волшебство. И красота…

Так же, как Близар, я обошла ель, рассматривая опушенные инеем ветки и ледяные игрушки.

Но ведь снег и лед… они же растают… Я осмелилась дотронуться до прозрачного человечка, болтающегося на серебристой тесьме, которая раньше была красной. Фигурка была холодной, но тепло моей руки не растопило ее. Колдовство!

— Конечно, колдовство. Я кто, по-твоему, Антонелли? — спросил Близар с коротким смешком. — Что молчишь? Язык прикусила?

— Я любуюсь, — ответила я, не в силах оторвать взгляда от заснеженной ели.

— Любуйся, — сказал он, но когда я оглянулась, колдуна в зале уже не было.

Перемены пугали меня. С чего вдруг колдун стал таким добреньким? Взбивая его постель, я опасливо косилась — не подкарауливает ли меня Близар? Отказавшись от визитов девушек, не надумал ли он опробовать свои чары на мне?

Но колдун не появлялся в спальне, а девицы перестали появляться в замке. Миновали вторник, и среда, и я уже поверила, что приближение самого радостного праздника растопило даже ледяное сердце. Каждый день Близар ездил в город и привозил мне сладости, но сам даже не притрагивался к ним, а когда я готовила похлебку или жаркое, отказывался от еды. Я не понимала причин отказа, а снежные духи только пожимали плечами — с ними Близар, похоже, был не более откровенен, чем со мной.

Но как бы то ни было, каждое утро я усердно подметала зал и кабинет, не желая становиться нахлебницей. Я как раз заканчивала уборку утром в четверг, когда в ворота постучали.

От неожиданности я уронила метлу, которую держала.

Ведь Близар сказал, что никого не желает видеть…

Я подождала, но колдун не спешил открывать, а стук становился все громче, все настойчивее. Вытерев руки о передник, я вышла в коридор и после секундного замешательства потянула дверную ручку.

На пороге стояла… девушка. Сердце мое упало в пятки, но потом я увидела рядом с ней женщину средних лет. Обе были одеты бедно, но постарались принарядиться, и даже улыбнулись, хотя глаза у обоих больше походили на глаза загнанных животных.

— Добрый день, барышня, — сказала женщина. — Будьте добры, позовите господина Близара?

— К сожалению, я не знаю даже — дома ли он, — ответила я. — Но входите! Мороз крепчает, а вы ведь шли пешком? Вам надо отогреться, я сварю шоколад.

— Не беспокойтесь, — попыталась остановить меня женщина, но я проводила их в кухню и, не слушая робких возражений, достала медную кастрюльку, чтобы угостить женщин горячим напитком.

— Зачем вам Близар? — спросила я осторожно, косясь на девушку.

Она была очень юной, тоненькой, и держала пузатую кружку с шоколадом с таким благоговением, будто собиралась прочитать благодарственную молитву.

Женщина смешалась, посмотрев на девушку, а потом сказала:

— Зачем все ищут господина графа? Чтобы получить серебро.

Я так и села на табуретку, глядя на нее с ужасом.

— Да, все так, как вы поняли, — сказала женщина, пряча глаза. — Это моя дочь, Эльза. Мой муж, а ее отец, совсем отчаялся собрать для нее приданое и решил… решил отдать ее замуж за богатого. А он старик… И Эльза любит другого…

— И вы… и вы… — я не могла произнести это вслух.

— Пусть лучше она достанется Близару, чем старой развалине, — сказала женщина просто.

Девушка, сделав глоток из кружки, опустила голову, и я увидела, как на полинялое платье закапали слезы. Прозрачные — как хрусталь.

Мы замолчали, и в это время появился колдун. Он был не в камзоле, а в одной рубашке, и розы при нем не было. Эльза и ее мать вскочили, неуклюже кланяясь, а он смотрел на них безо всякого выражения.

— Господин, — начала женщина, но Близар прервал ее резким жестом.

— Я ее не приму, — сказал он жестко. — Уходите.

— Но господин!.. — взмолилась женщина и тоже заплакала.

Близар поморщился и отвернулся.

Я чувствовала себя так отвратительно, словно сама участвовала в омерзительном торге, когда мать продавала дочь.

— Уходите! — уже приказал колдун.

Он даже указал на дверь, и гостьям ничего не оставалось, как отправиться восвояси.

Через «глазок» мне было видно, как они спустились с крыльца, и ни единого талера не упало на их головы, а потом мать и дочь пошли вниз по склону, шатаясь и поддерживая друг друга.

Нет, я была против, чтобы продавать честь, но почему-то в душе не было радости. Хотя я должна была обрадоваться, что девушка не стала еще одной на счету колдуна.

Я оглянулась. Близар стоял тут же и смотрел на меня.

— Почему вы их прогнали? — спросила я, и слова давались мне с трудом. — Теперь ей придется выходить замуж за нелюбимого, за старого… Раньше вы не были так принципиальны.

Он вдруг усмехнулся, и я вздрогнула, потому что эта усмешка резанула меня, как ножом. Что смешного может быть в людском горе?