Чтение онлайн

— Двести тридцать машин…

— Двести сорок пять: только что прикупили эскадрилью «Харриеров». СССР сосредоточит на побережье свыше тысячи самолетов, транспортники я не считаю. Они просто вобьют нас в землю. Затем — морской и воздушный десант. В победу над СССР не верит никто. Эта крупная и мелкая политическая сволочь сейчас присоединяется к СОС по одной простой причине: боится войны, которая неизбежна и исход которой предрешен… — Востоков закурил.

Верещагин допил вино залпом и налил себе еще.

— Есть только одна возможность выиграть эту войну. — Фраза осторожно вылетела вместе с дымом. Востоков ждал, что Верещагин подхватит мысль.

— Никто не решится… — Штабс-капитан не отрывал от него взгляда. — Никто не решится начать войну первым. Кублицкий-Пиоттух — не того склада человек.

— Послушайте, Артем… Можно мне называть вас так? Так вот, Артем, на этом наш разговор можно закончить, если он вам не нравится.

— Я пока еще не знаю, нравится он мне или нет.

— Хорошо, продолжим… С победой СОС на выборах и просьбой о присоединении к СССР сценарий несколько изменится. Бомбить нас не будут: зачем громить страну, которую можно захватить целой… Воздушный и морской десант силами трех-четырех дивизий, изоляция регулярных частей… Чешский сценарий. Армия входит в страну, которая не сопротивляется. Плохо организованная, непрофессиональная, деморализованная армия… К ночи первого дня вторжения, я думаю, она будет разорганизована и деморализована вконец. Проще говоря, пьяные солдаты и офицеры займутся грабежами. Как французы в Москве 1812 года. Только еще хуже — с поправкой на нищету и непрофессионализм…

Востоков глотнул дым и медленно выпустил его через ноздри. Он ждал развития темы.

— А… они что-нибудь знают о шестидесяти тысячах резервистов, которые сидят по домам со своим оружием?

— Хороший вопрос, Арт. Очень хороший вопрос.

— Как насчет хорошего ответа?

Востоков покачал головой.

— Ответ я дам своему человеку. Тому, кто будет моим с потрохами и ботинками.

— А что я буду иметь с того, что стану вашим? Я слышал, что тем, кого вербуют, предлагают разные хорошие вещи… Деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин…

Востоков покачал головой.

— Вы не продаете свободу. Я не покупаю. Есть вещи, которые не делаются ради денег. Сколько вы рассчитывали получить за одиночное восхождение на Эверест?

— Чертовски много. Вы можете пообещать мне это? Полной мерой?

— Пожалуй, могу.

— И каковы шансы?

— Те же, что и на Эвересте. Пятьдесят процентов зависит от того, насколько вы правильно все сделаете… пятьдесят процентов — дело случая.

— Не велик ли процент риска, Вадим Петрович? Для такого серьезного дела.

— А я не рискую, Арт. — Востоков растер окурок в пепельнице, взгляд между ними был как страховочный канат. — С того момента, как мой человек вступает в игру, мои шансы на успех равны девяноста девяти процентам, а шансы на выживание — одному. Независимо от успеха или провала моего человека.

— Независимо от моего успеха или провала…

— Да. Вы хотите услышать ответ? Или вы его уже знаете?

— Наверное, знаю… Не представляю, как это возможно скрыть…

— Дело техники. Они знают, что у нас есть ополчение, но не могут отнестись к нему серьезно. Резерв Советской Армии — третьесортное воинство даже по советским меркам. Они не представляют себе, насколько это в нашем случае совершенный, отлаженный и готовый к работе механизм. Но ему нужно дать старт в определенный момент. Пистолет без триггера не стреляет… Вы согласны стать триггером, Арт?

— Почему я, а не Георгий?

— Потому что «В Уэльсе теплые дожди» он впервые услышал от вас.

— Не понимаю…

— Не важно. Вы согласны?

— Согласен.

— Даже не просите время на раздумья?

— А чего тут думать? Я все равно не разгадаю вашей игры — не хватит информации. Остается верить вам на слово или не верить. Могу еще кинуть монетку.

— Кидайте.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что я вижу, как все катится к чертям. И ничего не могу сделать. А вы предлагаете сделать хоть что-то — так лучше делать, чем тупо сидеть и ждать, что будет!

— Хорошо. Ваши мотивы мне нравятся.

Осваговец встал с кресла, открыл дверь в библиотеку.

— Долгое отсутствие может показаться хозяевам невежливым. Напомните мне в конце, что нужно встретиться и поговорить… Кстати, о чем?

— Вы обещали оказать посильную помощь в организации штурма Лхоцзе, господин Востоков. Вы меня сильно обнадежили. Могу я поделиться этой радостью с Георгием?

— Нет, пожалуй, еще рано. Это так, предварительные наметки. Лучше вообще никому ничего не говорить. Чтоб не сглазить.

Он первым вышел в ярко освещенную гостиную, в запах хвои, в новогодний смех и в песню:

— Что же за всем этим будет? — А будет апрель…

— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен…

У княжны Багратиони-Мухрани прекрасный голос, отметил Востоков, присоединяясь за роббером к компании полковника Константина Берлиани.

— Хорош грустить, ковбой, — сказал майор Лебедь. — Труба зовет.

— Что случилось?