Шрифт:
Александр Казанцев
ГОСТЬ БАСТИЛИИ
Истинные политики лучше знают
людей, чем присяжные философы.
Люк де Клапси Леверанг
В САЛОНЕ
Рассказ блестящего графа де Лейе о том, как ему удалось решить задачу древнеегипетских жрецов бога Ра в каземате колодца Лотоса, где не осилившие этого задания погибали, привел в восторг гостей баронессы Шарлотты де Гранжери, которая представила графа как главный сюрприз вечера. Одарив его восхищенным взглядом, она произнесла:
– Граф, вы - живая легенда в парижском обществе, к тому же непревзойденный рассказчик! Вы не можете лишить нас еще одного рассказа о том, как вы променяли блеск аристократических салонов на скучную мантию математика.
– Охотно, баронесса, но я расскажу о нашей семейной легенде, связанной с великим математиком Франции Пьером Ферма, которому я обязан своим существованием.
– Граф!
– жеманно воскликнула хозяйка салона, погрозив гостю пальчиком, - вы переходите границы дозволенного, компрометируя кого-то из своих предков по женской линии: Пьер Ферма, не принадлежа к нашему кругу, да еще живя около трехсот лет назад, не мог быть вашим законным предком!
– Что вы, баронесса!
– возразил граф.
– Я не существовал бы без Пьера Ферма, поскольку он был незаурядным юристом и спас от смерти моего безвинного предка графа Рауля де Лейе, вызволив из Бастилии и его отца, графа Эдмона де Лейе.
– Боже! Как интересно! Так расскажите же нам!
– попросила подруга баронессы маркиза де Вуазье.
– Но он, Пьер Ферма, был еще и великим математиком не только своего времени, но и нашей эпохи, ибо его великая теорема [Гласит, что уравнение X^n+Y^n=Z^n, где "n" - целое число более двух, не имеет решений в целых положительных числах] не доказана до сих пор, хотя ученые всего мира триста лет старались воссоздать неопубликованное Ферма его доказательство.
Я тоже увлекся этой теоремой и стал математиком, правда, без мантии, так пугающей нашу очаровательную хозяйку.
– Так просто?
– разочарованно произнесла баронесса.
– Нет, вам не уклониться от рассказа. Где же ваша легенда о спасении графа Рауля де Лейе?
– Вот я и расскажу вам о том, как Пьер Ферма стал гостем Бастилии.
– Бастилия! Это ужасно!
– воскликнула маркиза де Вуазье.
– Народ разрушил ее в дни Великой Революции.
– А вот это уже поистине легенда. Бастилию действительно разобрали, но не усилиями революционных масс. Это сделали строительные рабочие спустя несколько лет после революции. Но триста лет назад ее стены возвышались в центре тогдашнего Парижа. Но я несколько отвлекся, тем более что в Париже в то время было немало и других монастырских стен, близ которых обычно происходили запрещенные в описываемое время дуэли.
В тот день, вернее утро, к одной из таких монастырских стен подъехал верхом грузный всадник в черном плаще и черной шляпе, надвинутой на глаза.
В МОНАСТЫРЕ
Всадник завернул за угол, чтобы постучать в монастырские ворота, но внезапно трое пеших гвардейцев кардинала преградили ему путь. Всадник не внял грозному окрику и направил коня на гвардейца, тесня его.
Тот обнажил шпагу:
– Не угодно ли спешиться, сударь?
– Зачем?
– буркнул всадник, не осаживая коня.
– Чтобы следовать за нами, - ухватился за стремя гвардеец.
– По какому праву?
– Именем его высокопреосвященства господина кардинала.
– Кто это высоким именем останавливает проезжих путников, как разбойник на большой дороге?
– послышался громкий голос.
Всадник увидел трех спешащих к нему мушкетеров.
– Что мы видим, господа гвардейцы?
– продолжал тот /ке голос, принадлежащий первому из мушкетеров, - трое против одного? Это не благородно. Если вы немедленно не сочтете возможным принести извинения остановленному вами господину, мы предложим вам иное соотношение сил: трое против троих. Так вам будет угодно?
– Вы опять затеваете, господа мушкетеры, запрещенные его величеством и его высокопреосвященством поединки? Мы находимся при исполнении служебных обязанностей, выполняя приказ, и никто не имеет права нам мешать.
– Полноте, господин гвардеец!
– продолжал задиристый мушкетер.
– Разве можно помешать в чем-нибудь безнадежным бездельникам?
– Вы ответите за свои слова перед его высокопреосвященством.
– Простите, почтенный гвардеец, но я не вижу здесь его высокопреосвященства, перед которым должен отвечать.
– Мы доставим вас к нему, не беспокойтесь.
– Очень интересно, какой способ вы выберете для этого?
– Если вам угодно, господин мушкетер, то носилки, на которых переносят раненых или убитых.
Всадник не стал ждать конца препирательствам и подъехал к воротам. Привратник, увидев его в щелеобразное оконце, потребовал назвать пароль.
Со стороны доносились уже не изящные ругательства, а звон шпаг. Очевидно, гвардейцы продолжали выяснять отношения с мушкетерами, которые помешали им задержать всадника, действуя, как всегда, против гвардейцев кардинала по принципу: "Что хорошо его высокопреосвященству, может не понравиться королю".
– Пароль!
– потребовал еще раз привратник в рясе.
– "Мыслю - эрго существую", - произнес всадник и исчез за монастырскими воротами, крикнув слуге:
– Огюст, жди меня здесь ближе к вечеру.
Слуга повиновался и, повернув мула, отправился искать трактир. Проезжая мимо дерущихся на шпагах солдат, он с удовлетворением отметил, что гвардейцы вынуждены отступить. Мушкетеры не стали их преследовать, и один из них подмигнул Огюсту:
– Откуда?
– Из Амстердама, сударь, - с подчеркнутой готовностью ответил слуга.
– А мы думали из Бордо, - добродушно заметил мушкетер, вкладывая шпагу в ножны.
– Там вино отменное. Я однажды на пари один целый бочонок выпил.
Всадник, отдав поводья выбежавшему послушнику, скинул черный плащ и оказался в офицерском мундире нидерландской армии. Он вошел в мрачное монастырское здание вслед за встречавшим его аббатом.
Толстые, как в крепости, стены, низкие арки, темные коридоры и благоговейная тишина, подчеркиваемая отзвуком шагов под сводчатыми потолками, заставляли говорить вполголоса.