Гости с Двины
Шрифт:
Если Кривополенова была жемчужиной редкой красоты, то Озаровская явилась для неё оправой червонного золота, — она открыла людям талант сказительницы. В Москве, в Петрограде, на Украине слушатели горячо принимали «бабушку Марью Дмитриевну». Шёл 1916 год.
Помню её выступление в большой аудитории Московского Политехнического музея.
Слушателей набралось до трёх тысяч: студенты, гимназисты, художники, учёные.
Марья Дмитриевна вышла на эстраду. Молодёжь приветствовала её рукоплесканиями и возгласами:
— Здравствуй, милая бабушка!
Кривополенова ответила тремя истовыми поясными поклонами на три стороны по старинному обычаю:
— Здравствуй многолетно и ты, Москва, юная и прекрасная!
И зазвучала странная, непривычная мелодия, несхожая с русской песней. Это был голос древней былины, и слушатели восприняли его сначала как некий аккомпанемент. Но тут же сразу вникли в слова, прониклись содержанием. Ведь былина из Киева, Новгорода, Москвы, давным-давно переселившаяся на Север, нерушимо сохраняла общерусскую родную речь.
Кривополенова, блестящая исполнительница былин, и сама по себе была каким-то чудом и счастьем для всех, кто видел и слышал её. Маленькая, худенькая, одетая в тёмный, старинного покроя сарафан, застёгнутый сверху донизу на серебряные пуговки, в тёмном вдовьем повойнике, она была похожа не то на девочку, не то на древнюю старуху. Приехав из дремучих лесов Севера, она не боялась многолюдной аудитории — наоборот, полюбила её, чувствовала себя непринуждённо и всегда и везде умела держать её в напряжённом внимании.
Слушатели воочию видели древних богатырей — Вольгу Святославича, Илью Муромца, Добрыню, — слышали тяжёлую поступь богатырских коней.
Сказительница рисует картину вражеского нашествия на Русь:
— В солнце знаменье страшное, В полночь звёзды хвостатые, Пред зарями земля тряслась, Шла Орда на святую Русь. На Руси петухи поют, Не спит Рязань полуночная, По стенам не спят караульщики, По угольным башням дозорщики…И два, и три часа пела Кривополенова, а бесчисленная аудитория воочию видела то, что внушала вещая старуха.
Не раз приезжала Кривополенова в Москву.
Посетила Марья Дмитриевна Третьяковскую галерею. Шла по залам усталая — день её начинался с четырёх часов утра. Но перед картиной Васнецова «Три богатыря» старуха оживилась, просияла.
— Глядите-ко, — обратилась она к окружавшим её посетителям. — Жили-были преславные богатыри. Не сказка-побаска, а жизнь бывала: Илья-то Муромец из-под ручки врага высматривает. На руке у него палица висит, свинцом налита, а ему как рукавичка.
И сказительница запела былину:
— Вздымет Илья палицу Выше могутных плеч, Жахнет палицей впереди себя, Отмахнёт, отмахнёт созади себя, Вправо, влево стал настёгивать, Вражью силу обихаживать… Взглянув на Добрыню, запела с улыбкой: — Три года Добрынюшка стольничал У князя Владимира в Киеве. Три года Добрыня в послах живал У неверных королей, у немецких. У Добрынюшки вежество врождённое, Хитрость-мудрость природная…В 1921 году Кривополенова в последний раз была в Москве. Нарком Луначарский известил Озаровскую, что рад познакомиться с знаменитой ска-
зительницей. Его ждали с часу на час. Луначарский приехал вечером. Озаровская зовёт:
— Бабушка, Анатолий Васильевич приехал!
Кривополенова сурово отвечает:
— Марья Митревна занята. Пусть подождёт.
Нарком ждал целый час. Марья Дмитриевна
наконец вышла:
— Ты меня ждал один час, а я тебя ждала целый день. Вот тебе рукавички. Сама вязала с хитрым узором. Можешь в них дрова рубить и снег сгребать лопатой. Хватит на три зимы…
Марья Дмитриевна и наркома покорила умом и достоинством.
…Вернулась Марья Дмитриевна на Пинегу. Снова началась бродячая жизнь сказительницы.
В 1924 году на Пинеге был недород, бесхлебица. Опять старухе пришлось себе и внукам добывать хлеб в скитаниях по деревням.
Однажды отправилась она в дальнюю деревню. Возвращалась оттуда ночью. Снежные вихри сбивали с ног. Кто-то привёл старуху на постоялый двор. Изба была битком набита заезжим народом. Сказительницу узнали, опростали местечко на лавке.
Сидя на лавке, прямая, спокойная, Кривополенова сказала:
— Дайте свечу. Сейчас запоёт петух, и я отойду.
Сжимая в руках горящую свечку, Марья Дмитриевна произнесла:
— Прости меня, вся земля русская.
В сенях громко прокричал петух. Сказительница былин закрыла глаза навеки…
Русский Север — это был последний дом, последнее жилище былины. С уходом Кривополеновой совершился закат былины и на Севере. И закат этот был великолепен.
Вавило и скоморохи [4]
(Былина М. Д. Кривополеновой)
У честной вдовицы у Ненилы было чадо.
Он поехал нивушку орати [5] ,
А и белую пшеницу засевати.
Как по той по ниве, по дороге,
Шли Кузьма с Демьяном — скоморохи.
— А и здравствуешь, честной Вавило,
Соберёшь ты урожай великий.
— Вам спасибо, люди-скоморохи,
Вы куда идёте по дороге?
4
В моём изложении подчёркнута основная идея былины — могучая сила искусства.
5
Орати, орать — пахать.