Государь всея Сети

Почта принесла бандероль, а в ней – тщательно упакованный CD-диск. На диске имелось всего два файла. К диску была приложена записка.

Конечно, мне пришлось проверить последнее утверждение, что я сделал не без труда. Но главное не в этом. Я не пишу чужих романов, то есть тех, которые не прожил сам. Потому что романы не выдумываются, а проживаются, о чем сейчас практически забыто.

Тем не менее, материал действительно любопытен, поэтому я публикую его таким, как получил, не изменив ни буквы и снабдив лишь немногочисленными примечаниями для читателей, не близких к Интернету и Живому Журналу.

А. Ж.

8 февраля 20… года.

Вот и приплыли. Кажется, это будет последняя гавань. Впрочем, здесь есть всё, о чем можно мечтать. Из окна второго этажа виден заснеженный сад, вчера опять навалило снега; справа свежий сруб баньки, а чуть дальше за оградой – дача адмирала М. Окна в виде иллюминаторов, на портике мозаикой выложен андреевский стяг. Да-с, на портике, поскольку колонны наличествуют. Адмирал дослуживает последний год. Чувствую, мы с ним будем ещё на старости лет пить коньяк у камина и играть в преферанс с «болваном». Но пока его нет, там сидит, вероятно, такой же сторож, как и я. Какой-нибудь старшина сверхсрочной службы. Отличие в том, что я буду сторожить дачу собственного сына.

Егор привёз меня сюда вчера вечером. Точнее, он лидировал на своем «лендровере», а я поспешал сзади на моем стареньком «форде». Джип был забит снизу доверху всем, что необходимо для выживания в дачном посёлке зимой. Сын отправил меня на пенсию. На чёрта тебе тянуть ещё четыре года, сказал он. Сиди в моём коттедже, наслаждайся покоем. Тем более, он тебе сейчас необходим. Это намёк на мои грехи.

Я раздумывал недолго. Удалиться с глаз людских для меня сейчас самое лучшее. Да и я тоже видеть никого не желаю. Коттедж кирпичный, двухэтажный. Газовое отопление. Тёплый гараж. Телефон, телевизионная тарелка и компьютер с Интернетом. Холодильник забит продуктами. Их будет пополнять раз в неделю мальчик Сережа, менеджер Егоровой фирмы, по моему звонку. Такой вот стол заказов. Со мною приехала кошка Дуся, необычайно голубой окраски и, должно быть, голубых кровей. Ведёт себя дерзко и независимо. Мы с нею ещё не вступили в контакт, хотя я пытаюсь ее кормить. Но ест она только, когда меня нет вблизи. Это семейная кошка Егора. Сын уезжает в Штаты на неопределенный срок вместе с семьёй. Дуся остается со мною. Я остаюсь с Дусей. Тоже на неопределенный срок.

Поселок охраняется милицией. Сегодня приходил один, в шапке, румяный и почтительный. Олигархи их выдрессировали. Чего изволите-с. В поселке 27 коттеджей, один другого краше. Мой – Девятнадцатый.

Когда Егор уезжал сегодня утром, он сказал:

– Я завёл тебе в Сети виртуальное жилье. Посмотришь потом. Инструкции на десктопе.

– Что за жильё? – не понял я.

– Ну так. Игрушка. Модная игрушка для молодежи.

– Спасибо, – сказал я. – Ты мне льстишь.

– Будешь писать, если захочешь. Ну, а я буду поглядывать оттуда.

Он имел в виду этот Живой Журнал*, сокращенно ЖЖ. Никнейм и пароль я прочёл в инструкции. Егор не стал мудрить – дневник носит нашу фамилию. Однако, фотографию я повесил сам. Они называют это юзерпиком. Это не моя фотография, это мой дед. Говорят, я похож на него, но у меня нет бороды и усов и я значительно старше. Полдня знакомился с правилами. Интернетом я пользуюсь уже давно, чисто профессионально. Так что никаких проблем не возникло.

11 февраля 20… года.

Третий день брожу по Живому Журналу, знакомлюсь с народом, наблюдаю нравы. То есть, знакомлюсь односторонне, сам себя не обнаруживая.

Зачем это мне? Посмотрим. Видимо, чтобы усугубить одиночество. Мое одиночество будет двойным: реальным и виртуальным, ибо заводить себе друзей в этом виртуальном детском саду мне, наверное, поздно. А уж позволять читать мои личные записи незнакомым людям – попросту дико. Поэтому извини, Егор, я всё же сменю данный тобою пароль, чтобы иметь возможность писать сюда всё, что захочу, в приватном режиме. Включая самое сокровенное.

11 февраля 20… года.

Прописал сам себя в друзья. Это концептуально. Всё в жизни надо доводить до абсурда.

Теперь выбираю пароль. Всякие нечитаемые комбинации букв с цифрами я запомнить не могу, а записи теряю. Чаще всего я использую в качестве паролей женские имена, их мне легче вспомнить.

Конечно, я использую только любимые имена, то есть имена любимых женщин. И памятные даты.

Поступим и здесь так же. Разгадывать не советую, имён было немало. Но есть одно, которое до сих пор меня тревожит, ибо с ним связано нечто незавершённое, непрожитая жизнь…

Писать для себя можно и на бумаге. А если не хочешь, чтобы записи кто-нибудь прочёл, лучше их уничтожить потом. Зачем же тогда вообще их писать?

Таким образом я фиксирую своё жизненное пространство. Я формулирую своё бытиё, вербализирую его, как говорят ныне. И потом, кто знает, вдруг потом мне – захочется раскрыть мои записи? Оставим эту возможность прозапас.

А теперь я исчезну для всех, кто когда-нибудь, быть может, даже случайно наткнётся на мой журнал.

Адьё, господа, как говорят французы!

12 февраля 20… года.

Сегодня опять приходил мент. Тот же мордастый и хитрый. Немного поговорили про погоду, я всё думал, зачем это он повадился, наконец он раскололся.

– Вопрос как будем решать основной? – говорит. – Вы же здесь постоянно? Один живете?

– Постоянно. А вопрос какой? Продукты мне из города будут возить.

– А не продукты? – смотрит масляно.

– Что именно? – я не врубился.

– Ну, вы ещё хоть куда мужик…

Я наконец понял, куда он клонит. Основной вопрос – основной инстинкт. Basic, так сказать.

– Приезжать будут? – спрашивает.

– Ну, как-нибудь разберёмся, – отвечаю.

– Как-нибудь здесь не разобраться. До ближайшей автобусной остановки час ходу. До магазина тоже.

– Ну так что?

– Можем помочь, – говорит. – У нас кадр проверенный.

– Один, что ли, кадр? – мне уже смешно стало.

– Почему один? Контингент.

Мент-сутенер – это прекрасно, господа. Хорошо живут олигархи в своих коттеджах. Короче, мы пока не сговорились. Однако, basic есть basic. Мне, правда, месяц-другой не мешает отдохнуть от этого «бейсика».