Чтение онлайн

Но дело не ждет.

– Сбегай к князю, – велел Духарев подвернувшемуся отроку. – Скажи: мы пришли.

Отрок умчался.

Однако первым появился не он, а Добрыня.

Обменялись приветствиями.

– Воевода, хотел бы с тобой кое о чем поговорить. Думаю, Владимир обойдется без тебя некоторое время. Пойдем!

Отказывать дядьке и правой руке великого князя Духарев не стал. Последовал за Добрыней в отведенные тому покои.

Артём остался ждать посыльного.

Однако шустрый отрок всё не возвращался, а вместо него появился средних лет воин с длинной, как у старца или волоха, бородой. Встал, подбоченился, клянул с вызовом:

– Ты – князь улицкий?

– Я. А кто ты? – Артём оглядел наглеца, пытаясь определить его статус. Роста среднего, плечист, на голове – немного странный для Киева высокий шлем с небольшим козырьком, бородища. На тулове – отличная, явно восточной работы двойная кольчуга, поблескивающая маслом. На ногах – мягкие сапоги. На поясе длинный, тоже восточный, кинжал и длинная арабская сабля в недешевых ножнах. А вот пояс… Пояс самый обычный. Широкий, с серебряными бляшками.

А должен быть – золотой. С таким-то вооружением.

– Я – Габдулла из Шемахи, прозванный Безотчим.

Значит, чужак. Однако по-словенски говорит хоть и с акцентом, но свободно.

– Что тебе нужно? – сухо поинтересовался Артём.

– Говорят, ты хорош на мечах, князь уличский?

Еще один любитель проверить, кто сильнее?

– До сих пор никто не жаловался, – сдержанно ответил Артём. – Надо думать – не успевал.

За спиной кто-то хохотнул. Понравилось. Ну да, пока разговаривали, вокруг собралось человек тридцать из киевских. Да еще десяток самого Артёма.

– Надеюсь, лучше, чем твой брат, – ухмыльнулся Габдулла. – Потому что его я побил легко.

Тут Артём понял, кто этот человек, и тоже показал зубы.

– Будь я на месте Богуслава, великому князю не пришлось бы утруждаться, – процедил он. – Зато воронам была бы радость.

Шемаханец должен был рассердиться, но вместо этого улыбнулся вполне добродушно… И Артём вздрогнул. Потому что это была улыбка князя Ярополка. И если убрать дурацкую бороду… Вылитый Ярополк Святославович! Вспомнилось, что и отец говорил что-то об удивительном сходстве…

– Мой клинок рад был бы попробовать твои слова на вкус, – сказал шемаханец, чуть выдвигая саблю из ножен.

– Он порадуется, – пообещал Артём. Растерянность, вызванная удивительным сходством, прошла. – Позже. А сейчас, холоп, прочь с дороги! Великий князь ждет меня!

– Именно это я и хотел сказать. Следуй за мной, князь, – и, развернувшись, двинулся в терем.

– Вот, – Артём положил на ларь увесистый мешок. – Твое, княже.

– Что это?

– Серебро. Доля от того, что я взял на уличах.

– То твои смерды, мог бы со мной и не делиться, – заметил Владимир.

Артём улыбнулся.

– Смерды мои, а я – твой, – сказал он. – Не обессудь, что побил ваших жрецов. От них-то всё зло и шло. Хотели, как встарь, родами повелевать и подать с них брать, будто князья. «Нам, говорят, князья не надобны! Сами себя защитим!»

– Говорят? – нахмурился Владимир.

– Говорили, – ответил Артём. – С говорунами я потолковал. Теперь молчат.

– Добро. А сейчас расскажи мне, что ныне творится на Диком Поле? И чего нам ожидать летом?

– Почему ты спрашиваешь меня, княже? – поинтересовался Артём. – Есть другие. Вот черниговский князь…

– Их я тоже спрошу! – перебил Владимир. – Говори!

– Летом да к осени копченые полезут, как всегда. Более всего цапон опасаюсь…

– А угры?

– Эти – нет! – уверенно ответил Артём.

– Почему так думаешь? Я б на месте их князя непременно напал. Ярополк – племянник ему. Был.

Артём покачал головой.

– Почему? Из-за договора с отцом моим?

– Великий князь Геза договором легко пренебречь может. Вот был у него с немцами договор, а он взял да и отхватил кусок Саксонии. А с нас ему и взять нечего. Разве что стрелу в грудь! – Артём добродушно улыбнулся.

– Откуда знаешь?

– Отец рассказал. Он знает.

– А я вот знаю, что и угры на твоих землях пошаливали, – заметил Владимир.

– Это не княжьи, – уверенно ответил Артём. – Так, разбойнички. Геза не сунется. Знает нашу силу.

– А если сила вдруг поубавится? – Владимир пристально поглядел на своего князя-данника.

– Ты о походе, что весной затеваешь? – И, заметив, что Владимир нахмурился: – Отец мне рассказал. Не тревожься, княже! Дальше меня не пойдет.

– Хочешь со мной пойти?

– Ты не возьмешь! – уверенно ответил Артём. – Я тебе здесь нужен…

– …Хочу я тебя попросить, воевода, – сказал Добрыня. – Не как дядька великого князя – как друг. Мы ведь с тобой друзья, Серегей?

– Пожалуй, – не сразу, но признал Духарев.

Добрыня хитер, жесток, прагматичен. Но Сергею и его семье худого ни разу не сделал. Использовал в своих интересах? Да. Толкал на рискованные действия? Было не раз. Но даже во времена, когда Сергей и его сыновья были в прямой оппозиции Владимиру, даже тогда Добрыня не был врагом. И племянника своего, если надо, – придерживал. Учитывая крутой нрав Владимира – непростое был дело.

Впрочем, и Владимир не забывал, что за ним – долг жизни. Терпел от Сергея и сыновей его то, за что других покарал бы.

– А раз друзья, то прошу тебя по-дружески: поезжай в Византию вместе с Владимиром. Знаю: ты немолод. Но тебе ведь не в бой ходить. Просто обереги князя нашего от ромейского коварства. Ты в их хитростях изощрен…

– Преувеличиваешь, Добрыня, – перебил Сергей. – Чтоб изощренным быть, надо ромеем родиться и при их императоре вырасти.

– …В ромейских делах ты более всех разбираешься, – проигнорировал возражение дядя Владимира. – Опять же звание у тебя ромейское, и немалое. Уж не знаю, как ты сумел его добыть…