Государь
Шрифт:
Хотя не так уж они рисковали, если сравнить с теми воями, что лезли сейчас по лестницам на стену Корсуня…
И летели вниз под ударами камней или опрокидываясь вместе с лестницами, которые защитники города отталкивали длинными рогатками.
Пока тела проникающих внутрь густо умащали жиром, их вещи и оружие собирали в аккуратные тюки, особо старательно пакуя луки и стрелы.
– С Богом! – провозгласил Артём, перекрестился и нырнул в узкий лаз.
Кожаный ремень, привязанный к поясу улицкого князя, потянулся змейкой по бегучей, по-зимнему холодной воде, потянул за собой плотную укладку с броней и оружием, которая тоже исчезла в щели, пронзившей основание крепости. И едва она пропала, как в водопроводную нору скользнул Антиф…
Последний из Артёмовой сотни неловкими от холода пальцами застегнул боевой пояс, привычно встряхнулся, проверяя, ладно ли распределены бронь, оружие и амуниция, и положил руку на оголовье меча: готов.
Улицкий князь, уже успевший согреться после изматывающего пути по тесному, скользкому коридору водопровода, оглядел свое воинство. Первый этап – без потерь. Сбитые колени и локти, ссаженную кожу можно не считать. Хорошо, что строители водопровода потрудились на совесть: как следует подогнали стыки.
– Это корсунские бани, – сказал Артём. – Скоро сюда придет человек, который и проводит нас к воротам.
– А если он не придет? – спросил кто-то. – Или придет… не один?
– Его имя – Гёдбьёрн, – уточнил Артём. – Он – родич Сигурда-ярла. И он поклялся.
Договоренность с Гёдбьёрном была такая: он вместе с посланцем Владимира и своими доверенными людьми открывает великому князю ворота Херсона. Посланец – гарант того, что штурмующие не прирежут предателей. Гёдбьёрн рискует, но не слишком. Если всё раскроется, он попросту прирежет посланца и заявит, что выследил и убил шпиона.
– Верить нурману… – с сомнением пробормотал голос из темноты.
Артём усмехнулся. Какое доверие, если вместо одного-единственного посланца – целая дружина.
– Я бывал в Корсуне, – подал голос Антиф. – И я знаю дорогу к нужным воротам.
– Мы ждем Гёдбьёрна! – отрезал Артём. – Действуем как я сказал.
Да, можно обойтись и без Гёдбьёрна. И даже попробовать открыть ворота самостоятельно. Но тогда будет бой… С непредсказуемым результатом. А доверенному военачальнику стратига биться не придется. Ему достаточно приказать…
Повинуясь княжьему приказу, сотня русов растворилась во мраке безлюдных херсонских терм. Вернее, рассредоточилась и приготовилась. Настоящему стрелку тьма – не помеха. Он умеет бить на звук и даже на запах.
– Я пришел! – по-нурмански произнес Гёдбьёрн.
Голос его был спокоен. Привычка к опасности сказывалась. У его спутника такой привычки не было, так что запах страха, который он распространял, мог уловить даже человеческий нос.
– Кто это с тобой? – тоже по-нурмански спросил Артём, вступая на светлое пятно, созданное звездным светом, проникающим в прорезанное в потолке окно.
– Местный хёвдинг, – ответил Гёдбьёрн. И уточнил по-ромейски: – Протевон.
– Зачем он здесь?
Вопрос был лишним. Ясно, что Гёдбьёрн вознамерился получить мзду не только от Владимира, но и от корсунцев. Но для этого родичу Сигурда надо, чтобы посланец Владимира был в его руках, а не наоборот.
Где-то неподалеку, во тьме, чуть слышно скрипнула тетива. Теперь занервничал и нурман.
– Я говорил Сигурду: горожане впустят нас, если конунг обещает не грабить и не убивать. И еще мне было обещано…
– Я ничего не слыхал об этом! – перебил Артём. – Ты обещал открыть ворота. Вот то, что сказал мне Сигурд. Сколько с тобой людей?
– Достаточно! А с тобой?
Нурман – опытный воин, и слух у него хороший.
По знаку Артёма из тьмы выскользнул гридень, шепнул на ухо:
– Снаружи – шестеро. Вооружены.
– Так сколько?
– Более чем достаточно, – громко ответил Артём и добавил шепотом, гридню: – Возьмите всех.
Нурман есть нурман. Артём оказался прав, когда не сказал Сигурду об истинной численности отряда.
«В город проникнет доверенный человек князя», – сказал Сигурд родичу. И уточнил, где именно его ждать. В термах. Задача Гёдбьёрна – позаботиться, чтобы там никого не было. Сигурд указал место. И время. Когда штурмующие отступят.
Артём появился раньше. И не один.
Гёдбьёрн что-то сказал своему спутнику. По-ромейски. Что именно, Артём не разобрал. Зато услышал ответ.
– Ты сказал, что он будет один! – нервно выкрикнул протевон. – Ты обманул меня!
– Не кричи, херсонит, – на безукоризненном ромейском «успокоил» его улицкий князь. – Это война. Ты, наверное, слыхал: на войне иногда лгут.
Протевон уставился на смутный силуэт, безуспешно пытаясь разглядеть лицо собеседника. Безупречный выговор Артёма его смутил едва ли не сильнее, чем присутствие второго человека. О том, что русов не двое-трое, а значительно больше, он пока не догадывался.
В отличие от Гёдбьёрна, который умел слушать темноту и точно знал, что вокруг – не менее десятка воинов. И все они готовы убивать.
А потом он услышал шум снаружи, мгновенно сообразил, что там происходит нечто незапланированное, и выхватил меч.
– Спокойней, человек севера, – насмешливо произнес Артём, даже не прикоснувшись к оружию.
Он знал, что Гёдбьёрна нашпигуют стрелами раньше, чем он сделает выпад. Да и сделал бы – не страшно. Надо ведь еще достать…
– Спокойней. Веди себя правильно, и Валхалла не пополнится еще одним бойцом.
– Я верую во Христа Спасителя! – мрачно сообщил Гёдбьёрн.
– Тем более нет смысла тебя убивать. У меня здесь сто хольдов, опытных и умелых. А теперь убеди меня, что ты и твой ромей нужны нам, чтобы открыть любые из здешних ворот.