Чтение онлайн

В полной тишине мы приехали к школе, и если я чувствовала себя взволнованной и немного злой, то Максим, наоборот, казалось, был расслаблен, он весь путь улыбался и рассказывал, что успели за день натворить дети в классе. Я и сама невольно чуточку расслабилась, потому что мой спутник явно что-то уже придумал или решил для себя, ну а я буду на его стороне – это однозначно.

В школу мы вошли, держась за руки, и гордость грела душу обжигающим костром, что мой мужчина совершенно никого не стесняется. Помог мне избавиться от верхней одежды, перекинул через руку мою курточку и свое пальто. А еще зашли в почти полный класс мы тоже вместе под внимательными взглядами родителей. И, похоже, нам придется искать новую школу, почему-то показалось, что Аришке здесь нормально учиться не дадут.

Однако, как только заняла свое место, мне никто и слова не сказал, лишь соседка по парте протянула листочек, где было ответное заявление от родителей с требованием оставить классного руководителя на своей должности, и в конце которого уже было большое количество подписей. Недолго думая, подписалась ниже всех.

Директор зашла ровно в шесть часов, встала рядом со столом учителя и сказала то, что многие очень сильно ожидали:

– В связи с последними событиями, о которых знают, пожалуй, все здесь присутствующие, я с уверенность хочу сказать, что Максим Сергеевич со своего места уволен не будет.

– Но как же?!
– возмутилась мамочка, которая до этого кормила своего ребенка роллами, и с которой уже был неприятный конфликт.

– Никаких нареканий в сторону учителя нет, со своими обязанностями справляется отлично, работа выполняется добросовестно. Причин для увольнения нет и быть не может.

Конечно же, сразу же посыпались упреки от той же мадам, мол, как он мог, стал встречаться с мамой своей ученицы и подобное. Но я лишь единожды обернулась и предупредила:

– Еще одно слово, и я тебя по этому столу размажу.

Не знаю, что именно подействовало – мои ли слова или недовольные взгляды других родителей, которые явно были на стороне учителя, но озлобленная женщина замолчала.

– Если вам не нравится учитель, - тем временем продолжила директор, - то вы всегда можете поменять школу, - а потом повернулась к Максиму Сергеевичу и добавила, - извините за вчерашний инцидент еще раз.

Вот и все собрание на пять минут. Многие мамы сразу же пошли к Максиму, чтобы уточнить, не уйдет ли он куда-то, не бросит ли детей? На что мужчина сказал твердо:

– Спасибо, что вступились – было очень приятно. Но работать в коллективе, где тебя ни за кого не считают, довольно неприятно. Я вас доведу до конца учебного года, хоть до сих пор и осталось сильное желание проработать только до конца четверти. А потом видно будет.

Мы все его понимали, особенно я, ведь Максиму нужно будет работать с этими людьми бок о бок, а я ведь даже не знаю, что тут в школе произошло, что ему успели сказать. Но, судя по тому, как он сильно расстроился, ничего хорошего не было.

Я не лезла в разговоры, которые велись между учителем и родителями, лишь смотрела вслед уходящим женщинам, которые так некрасиво подставили человека. А все ради чего?

– Повезло тебе, Ярослава, - прошипела Алла, - такого мужика себе подцепила.

А все из-за зависти и человеческой тупости. Я лишь головой покачала, а мама Даниэля, развернувшись ко мне спиной, гордо вышла из класса, все так же оставаясь при своем мнении.

Максим освободился только через полчаса, когда в классе никого не осталось, сел со мной за одну парту. Ну и пусть нам было тесно, пусть колени упирались в крышку стола, все равно положила голову ему на предплечье, понимая, что справились, выстояли…

– Ты молодец, - сказала, и сама потерлась носом о его кофту, - самый настоящий!

Он обнял меня за плечи и просто прижал к себе. И все – злые языки остались где-то там, за дверью этого кабинета, который с появлением учителя стал живым, каким-то настоящим.

– А теперь в спортзал!
– проговорил Максим, - мне уж больно твой совет понравился.

И мы действительно поехали в спортивный клуб, куда меня пропустили без предъявления каких-либо документов или покупки абонемента, где я быстро переоделась в отведенной для женщин раздевалке и вышла к тренажерам, совсем не понимая, зачем это сделала. Хотела же просто посмотреть, а сама, словно по путеводной ниточке, шла навстречу Максиму, который проводил меня в небольшой зал.

– Готова?
– спросил он и, дождавшись кивка, показал, как правильно нужно бить, какие движения выполнять, чтобы не навредить себе, и неожиданно пустил меня вперед.

Первый удар получился совсем жалким, каким-то слабым, а после десятого я уже ничего вокруг не замечала, колотила по снаряду, пока не выдохлась, пока не поняла, что сил больше не осталось ни на что… Все то, что было в груди, что мешало мне нормально спать, нормально есть и существовать – растаяло, исчезло или испарилось. Не важно, что с ним произошло, но его больше нет. Это такая легкость, после которой и дышится иначе, и руки, пусть и слабые, пусть мышцы напряженные, но, однако, страшного груза на плечах более не ощущается.

Отступила и попала в крепкие объятья. Сил не было даже на то, чтобы удержаться на ногах. Вот это меня развезло! Ничего не скажешь!

Максим поднял мою измученную и уставшую тушку на руки и отнес в сторону. Усадил на лавку и протянул заранее подготовленный и поставленный рядом стаканчик с водой. Ох, казалось, что я как будто оказалась в пустыне, потому что так жадно давно не пила.

– Ты как?
– а я будто родилась заново, словно только что достала из своей души и вбила в эту грушу все плохое, что со мной когда-то случалось.

– Мне так легко еще никогда не было, - улыбнулась и глубоко вдохнула.

– Тогда теперь моя очередь.

Движения Максима более сильные, уверенные и резкие. Он колотил снаряд долго, а я не могла отвести от него взгляд. Он при этом такой… не передать словами… От него веяло силой, уверенностью, а черты лица стали настолько серьезными, между бровями залегла складочка, которая не исчезла до того момента, пока мужчина не совершил последний уверенный и очень сильный удар.

Когда Максим уткнулся лбом в грушу, обнимая ее одной рукой, быстро встала со своего места и подошла к нему, чтобы тоже обнять. Он весь мокрый, тяжело дышал, глаза закрыты, но хоть улыбался.