Чтение онлайн

— Скоро должен поступить звонок из ФСБ — начальник Управления назовет фамилии двух агентов, вливающихся в твою группу. Но не забывай: у них собственное задание. Давай-ка я оперативно введу тебя в курс предстоящего вояжа, а потом бегом по складам — заниматься экипировкой и оружием. О документах и прочей рутине не переживай — все оформлю сам задним числом.

— Что-то я не понял… — уставился на друга Извольский. — Мы разве сегодня вылетаем?

— Сегодня, Жорж, сегодня. Самолет через два часа. Так что, как там ты говаривал?.. Ага, вспомнил: наш поезд тащится по расписанию!..

Спецрейс транспортного самолета задерживался. Экипаж Ан-26, стоявшего в полной готовности на одной из авиационных баз под Санкт-Петербургом, получил указание дождаться приезда командира ОСНаз «Шторм». Четверо спецназовцев, отправлявшихся для какой-то непонятной секретной миссии на Северный Кавказ, уже битый час маялись неподалеку от самолета — в маленькой беседочке, почти вплотную притулившейся к серебристому боку огромного ангара. Побросав плотно набитые ранцы под табличкой «Место для курения» и пристроив рядом оружие: РПКСН — малокалиберный ручной пулемет, два бесшумных автомата и снайперскую винтовку, три офицера и прапорщик расселись на лавках вдоль невысоких бортиков шестигранного деревянного строения…

— Не знаешь, что и думать, — проворчал подрывник — старший лейтенант Олег Ярцев. — Не заладилась командировка с самого начала.

— Да, плохая примета, — поддержал его снайпер Серега Кравчук. — Не улетели сразу — жди неприятностей!..

— Не-е… — упрямо помотал головой Олег, — неудачное начало складывается еще раньше, когда говорят: готовьтесь парни, через два часа вылет. И собраться толком не дают, и попрощаться по-человечески с девушками времени нет…

— Хорош на нервы давить, мужики! — цыкнул на них старший группы.

Хмурого капитана помимо стремительного сбора настораживали и другие малоприятные детали и в первую очередь — до крайности малочисленный состав отряда. В «Шторме» на разного рода операции командировались группы от шести до шестнадцати бойцов. Вчетвером в тыл врага уходили очень редко, да и то, как правило, не для ведения боевых действий, а с целью произвести разведку или рекогносцировку местности перед какой-либо серьезной вылазкой крупных сил. На спецзадания отправлялись как минимум вшестером. Кажется, в кабинете Маслов обмолвился о двух фээсбэшниках, что пойдут вместе с ними в горы, но по его же словам они имеют собственное задание и толку от них во время неизбежных кровавых стычек не будет. Скорее наоборот — еще придется защищать и всячески нянчиться с этой обузой…

Игорь достал очередную сигарету и, прежде чем подпалить ее, проворчал:

— И, слава богу, что вылет задерживается — может Николаич еще кого подыщет…

— Это кого же? — усмехнулся четвертый спецназовец — связист лейтенант Яков Лунько. — Госпиталь под завязку забит нашими ребятами; восемь человек погибли, земля им пухом; в Ханкале два десятка осталось — четвертый месяц без отдыха! А тут — на основной базе, одна молодежь…

Против этого тоже возразить было нечем. Но не полетит же с ними сам полковник Маслов!? А если вдруг и полетит, что изредка все же случалось, то на задание один черт отправиться не сможет — опыта у него хоть отбавляй, а вот возраст уже не тот — почти пятьдесят. Одним, словом, ситуация для четверых мужчин, ожидающих вылета на Северный Кавказ, пока оставалась тупиковой, тем более, что и предстоящую задачу Дмитрий Николаевич обрисовать толком не успел…

Вокруг кипела жизнь крупного авиационного соединения. То завывали, то выключались мощные двигатели; по залитой солнцем бетонке взад-вперед разъезжали специальные автомобили; у капониров и самолетных стоянок мельтешил технический персонал; где-то вдали, сквозь струившийся вверх горячий воздух, по взлетно-посадочной полосе иногда беззвучно проносились самолеты…

Ярцев тем временем взял в руки старенькую гитару, обитавшую в курилке и, покрутив колки, стал еле слышно напевать:

Твое письмо защищает грудь,

Горы снова позвали в путь,

И идут в предрассветный час —

Те, кого называют: спецназ…

Ты не плачь, ты просто жди, —

Минут грозы, проливные дожди,

Лютый холод, адский зной, —

И мы встретимся с тобой!..

А девочка юная тихо вздыхает,

Свиданье со мною опять представляет,

О счастье далеком упрямо мечтает,

И взгляд влажных глаз к небесам устремляет…

— Ну, а дальше?.. — буркнул снайпер — старший прапорщик Кравчук, когда Игорек, промурлыкав куплет, отчего-то замолк.

— А дальше, типа барышня должна исполнять свою молитву, — объяснил тот.

— Так в чем же дело? Исполни за нее — фальцетом, как этот… Бритас, что ли…

— Чтобы петь как Бритас, нужно родиться с дефективными голосовыми связками. А лучше вообще такими не рождаться…

В этот момент к ангару быстро подкатила черная «Волга» Маслова. Из салона полковник вышел не один. Группа безо всяких команд выстроилась у выхода из беседки, и капитан Одинцов шагнул навстречу командиру…

— Товарищ полковник… — начал он было доклад.

— Вольно, — остановил его руководитель. — Становись в строй, капитан.

Дмитрий Николаевич медленно обошел короткую шеренгу; беззвучно вздохнул; о чем-то задумавшись, постоял напротив самого молодого члена команды — лейтенанта Лунько… Очнувшись, резко обернулся к стоявшему чуть поодаль второму пассажиру «Волги». Экипирован пассажир был точно так же, как и сотрудники «Шторма»…

— Представляю вам нового члена отряда, — твердо произнес он, — а точнее — вашего командира. Георгий Павлович Извольский. Прошу любить и жаловать. В дороге, надеюсь, познакомитесь поближе…

Одинцов, Ярцев и Лунько, бывшие в составе «Шторма» менее полутора лет, настороженно смотрели на сорокалетнего мужчину, одетого в новенькую, не глаженную и не подогнанную по фигуре камуфляжку. И только прапорщик Кравчук — такой же ветеран спецназа, как и Маслов с Извольским заулыбался, признав сослуживца, с коим довелось повоевать не один год…