Чтение онлайн

— Патроны!.. Беречь патроны! Не в тире тренируетесь по мишеням! — рявкнул Коваль бойцам, вглядываясь в сумрак и наблюдая, просачивающиеся со стороны редкого леса к округлому полю нескончаемые вереницы боевиков. Саданув короткой очередью из короткого автомата, буркнул: — Видали, сколько их!? Тут десантной роте делов на полдня, а нас семеро, не считая Петровича и этих… с пукалками…

Он покосился на трех офицеров ингушских спецслужб, похоже, собиравшихся за минуту израсходовать весь скудный боезапас табельных «Макаровых», сплюнул на дымившиеся справа от него стреляные гильзы и снова припал щекой к прикладу автомата, выискивая в сгустившейся тьме подходящую цель.

Группа оборонялась стойко и грамотно. Майор удачно расположил подчиненных эдаким тупым клином, основательно прикрыв фланги, а на самом острие повелел занять позицию с пулеметом заместителю — капитану Кононову. Неподалеку от капитана залег контрактник Ионов с гранатометом под стволом «Калашникова».

Сотрудники «Шторма» знали свое дело и четко, без лишних слов и вопросов выполняли приказы Коваля. Снайперы с помощью ночных прицелов отстреливали единичные цели, офицеры из своих малогабаритных МА-91 посылали мощные бронебойные пули по скоплениям боевиков. И лишь связист Грунин изредка откладывал в сторону оружие, чтобы отснять навороченной камерой, настроенной на ночную съемку, несколько секунд «сюжета»…

Первым затих пулемет капитана Кононова.

— Санёк! Санёк!.. Кононов! — окликнул его майор.

Тот не ответил. Вместо хорошо знакомого голоса капитана послышался взволнованный тенор Ионова:

— Он, кажется, убит, товарищ майор…

— Понял… Продолжай стрелять. Я сейчас подменю его.

Кононов лежал с пробитой головой, обняв ручной пулемет. Коваль немного отодвинул мертвого друга, вогнал в пулемете полный рожок и, переменив позицию, начал поливать бандитов очередями, дабы не подпустить их на расстояние броска гранаты.

Сумерки окончательно сгустились, настала ночь. Отчасти спецназовцам помогали яркие отблески догорающего левее и сзади вертолета. Огненные всполохи не мешали им вести прицельную стрельбу, а вот у моджахедов красно-оранжевая круговерть всякий раз оказывалась перед глазами, как только они пытались отыскать взглядом головы расположившихся посреди ровного поля неверных…

Вторым вскрикнул и, перевернувшись на спину, схватился за шею прапорщик Зеленский. Его оттащили поближе к тяжелораненому Петровичу, где Коваль попросил побыть одного из оставшихся без патронов офицеров ФСБ. Однако тот снова объявился на позиции минут через пять и, доложив о смерти снайпера, стал вести огонь по бандитам из его «СВД-С»…

Третьим тихо — без крика и стонов, ушел из жизни подрывник Попов. Как сотрудники «Шторма» ни старались, а многочисленные бандиты все ж подошли почти вплотную и теперь их гранаты рвались поблизости. Осколком одной из них пробило грудь старшему лейтенанту Попову…

Вскоре почти одновременно были ранены два ингушских офицера. Оставшиеся пять человек постепенно оказывались запертыми в кольце окружения, и кольцо это с каждой минутой сжималось все туже и туже, пока в центре не прогремело подряд с десяток разрывов. Когда улеглись последние раскаты грохота, наступила страшная, гнетущая тишина…

Боевики какое-то время выжидали и побаивались вставать в полный рост, а средь многочисленных воронок неподвижно лежали восемь окровавленных и изуродованных тел. Мертвый Зеленский находился чуть дальше — возле носилок с едва дышащим и бесчувственным Петровичем. Во всем этом темном, пахнущем гарью и кровью жутком месиве продолжал шевелиться лишь один человек — молодой лейтенант Грунин…

Все движения его были неспешными и, как будто, хорошо продуманными. На самом деле контуженный, частично лишенный зрения и слуха спецназовец действовал скорее автоматически. Он слегка приподнялся, медленно стянул с головы мокрую, липкую от крови бандану. Протерев ей грязное лицо, посмотрел на левую руку… Два пальца — средний и безымянный висели с внешней стороны ладони на тонких лоскутах отсвечивающей в слабых лучах затухающего пожарища красной кожи. Мизинца на ладони не было вовсе. Правой рукой лейтенант беспрестанно ощупывал пространство вокруг себя, пытаясь что-то отыскать…

Наконец, здоровая ладонь наткнулась на видеокамеру. Он поднял ее, положил на колени, бережно протер объектив все той же окровавленной головной косынкой. Потом, нажав на кнопку, запустил съемку, приподнял миниатюрный аппарат и запечатлел последнее пристанище товарищей. До конца исполнив приказ майора Коваля, Грунин извлек из камеры мизерную — со спичечный коробок кассету и засунул ее под резинку собственного носка. Камеру отбросил к ногам, подтащил за ремень ранец, покопался в нем, вытащил связку тротиловых шашек, снял с крепления разгрузочного жилета последнюю гранату и лег на спину…

Несколько фонарных лучей лихорадочно метались от одной рытвины к другой и все увереннее приближались к разгромленной позиции русских бойцов.

— Мертвый, собака… — послышалось неподалеку от лейтенанта, но чеченских голосов тот не слышал, полагаясь только на глаза под короткими опаленными взрывом ресницами.

— Смотри, Ахмед, плеер что ли лежит?

— Где?..

— Вон у ног того федерала…

— Это камера, Рустам… Дорогая видеокамера!..

Еще трое бандитов, привлеченные диалогом Ахмеда и Рустама, поспешили посмотреть на ценный трофей. Но стоило всем пятерым приблизиться к находке, как в метре — там, где неподвижно лежал федерал, раздался страшной силы взрыв, далеко раскидавший тела незадачливых мародеров…

После полудня на свалку — в гости к Георгию Павловичу, пожаловал нынешний командир «Шторма» — полковник Маслов. Оставив служебную «Волгу» у главного въезда Дмитрий Николаевич вызвал «директора» зловонного предприятия и, выбрав место так, чтобы ветер отгонял в сторону местные «ароматы», прогуливался с давним другом по асфальтовой дорожке. Рядом с подтянутым и стройным полковником пополневший Жорж, с раздолбанными ботинками на ногах, одетый в ужасный мешковатый костюм, казался неуклюжим, неповоротливым, несуразным. Движения его были вялыми, неловкими; на лице отчетливо читалась неуверенность…

— Совсем народу в «Шторме» не осталось. Совсем… — сокрушался Маслов. — Намедни восьмерых похоронили…

— Кого?! — с тихим удивлением вопрошал подполковник.

— Валю Коваля, Петровича… Остальных ты, наверное, не знал, — все молодые, пришли после твоего увольнения…

— Что ж не позвал проститься? — немного обиженно буркнул пенсионер.

— Извини, Георгий, замотался я тогда до предела. Толпа родственников у кабинета; оформление документов, пособий; организация похорон… В общем, сам знаешь.