Готовность №1
Шрифт:
Северцева уж и не знала что думать — отношения двух мужчин, ранее мельком видевших друг друга дважды на аэродроме, наладились мгновенно, и для чего бывшему напарнику понадобился этот званый ужин, она не ведала…
Он вернулся, неся в левой руке ополовиненную бутылку белого вермута, в правой ладони осторожно транспортировал два, уже наполненных бокала.
— О!.. И в отношении менее крепких напитков наши вкусы совпадают, — возрадовался Горюнов, повернув бутылку и рассматривая этикетку. Однако, сделав несколько глотков из широкого бокала, недоуменно пожевал губами: — Какой-то странноватый вкус, тебе не кажется, Георгий? Я прекрасно знаю этот напиток, а тут явно что-то другое…
Тот неспешно попробовал мартини…
— По-моему обычный вкус, — пожал он плечами, — впрочем, я не большой знаток…
— А!.. Ладно, — отмахнулся полковник, — желудок русского человека все переварит!
Извольский вдруг разом перестал поддерживать дружеский треп, молчал и, пуская вверх тонкие струйки дыма, наблюдал за шефом Арины. А тот, допив первую порцию, плеснул в свой бокал вторую…
— Что-то я не пойму… — опять причмокивая тонкими губами, замер он с широкой емкостью в руке. — Словно из другой бутылки…
Георгий Павлович посмотрел на часы и вдруг тихо сказал:
— У тебя есть ровно двадцать минут.
Двое сотрудников службы безопасности в недоумении уставились на него. Но если девушка давно готовилась к какому-то резкому повороту этой загадочной встречи, проистекающей по сценарию сотрудника «Шторма», то мужчина пока не понимал ровным счетом ничего.
— В каком смысле? — переспросил Горюнов.
— У тебя есть ровно двадцать минут, чтобы рассказать нам всю правду о твоих связях с чеченскими сепаратистами.
Арина едва не поперхнулась вином, а полковник, часто хлопая веками, промямлил:
— Это шутка в стиле спецназа?..
Тогда Жорж швырнул на стол пустую упаковку от какого-то медицинского препарата:
— Узнаешь?
Тот схватил распечатанный пластик, повернул так, чтобы прочитать название и медленно поднял на Извольского ошалелый взгляд. Бокал в его правой руке качнулся…
— Вы в своем уме?.. — сипло прошептал он, отчего-то перейдя на «вы». — Это же сильнейший яд!..
Когда подполковник «объявил финальную сцену», Северцева дрожащей рукой поставила на стол фужер и принялась взволнованно теребить краешек темной клетчатой скатерти. Услышав же последнюю фразу Горюнова, почувствовала, как внутри все похолодело, а в глазах появился легкий туман…
— Верно, яд, который придавал первой порции твоего мартини неповторимый пикантный вкус. А вот и противоядие, — спецназовец показал маленькую светло-желтую капсулу: — Итак, в твоем распоряжении осталось семнадцать минут. Сейчас люди возвращаются с работы домой — на дорогах страшные пробки и тебе не успеть найти спасение в другом месте. Поэтому советую не тянуть с объяснением, для кого предназначались статьи Анны Снегиной, которой ты поставлял секретные данные о нашей группе.
— Георгий… Послушайте… Господи, это же недоразумение!.. Ну да, я знаю Анну, но уверяю вас… — он покрылся испариной и рванул пальцами ворот рубашки. — У нас с ней ничего, кроме коммерции! Я не связан ни с какими сепаратистами!.. Даю слово, Георгий!..
— Коммерции?.. Из-за статей твоей подружки погибли Болотов и Ярцев. Вся группа едва не погибла, попав в устроенную вашими «благодарными читателями» засаду. А знаешь ли ты, почему провалилась Арина? Ты видел ее левую руку?
Горюнов нервно мотнул головой:
— Я еще не читал ее отчет…
Тогда Жорж осторожно взял руку девушки, пришедшую на встречу в блузке с длинными рукавами.
— Смотри внимательно, — оголив локтевой сгиб пребывавшей в жутком смятении напарницы, он показал следы от многочисленных инъекций. Потом кивнул на забинтованное запястье: — И сюда смотри. Хорошенько смотри! А раскусил ее господин Умаджиев, прочитав материал о беженцах-агентах.
От всего услышанного она не могла вымолвить ни слова и просто подчинялась воле, произносившего обвинительную речь Извольского.
— Осталось четырнадцать минут, — невозмутимо констатировал Георгий Павлович, еще раз глянув на часы.
— Я не связан с ними, Георгий! Клянусь!.. Ну почему вы мне не верите?! — срывающимся голосом закричал «подсудимый». — Снегина просто делилась со мной гонораром и все! Понимаешь — только делилась деньгами!!!
Немногочисленные посетители и служащие кафе разом повернулись к колонне, за которой сидели двое представительных сорокалетних мужчин и красивая молоденькая девушка…
А за колонной в тот миг события продолжали развиваться своим чередом…
В какой-то момент под столом произошло еле уловимое движение правой руки полковника, как будто он незаметно достал из-за пояса пистолет и направил его на сидящего сбоку мужчину. А спустя секунду фээсбэшник распрямился, сунув под стол и левую руку, и в установившейся после его истерики тишине прозвучал характерный двойной щелчок передернутого затвора. Одновременно с сухим лязгом металла Жорж поймал на себе его ожесточенный взгляд — взгляд человека, отчаявшегося получить снисхождение и решившегося на последнюю крайность…
Однако сейчас же внизу — под покровом клетчатой скатерти, был взведен курок еще одного пистолета, мгновенно извлеченного из женской сумочки…
— Только попробуй, выродок!.. — вполголоса сказала Арина. — Не знаю когда ты подохнешь от яда, но если дернешься — свинцом я наполню твой желудок гораздо раньше.
Горюнов изумленно отшатнулся от подчиненной…
— Наполнит, — развеял последние сомнения того офицер спецназа, спокойно допивая мартини. — Арина уже не та запуганная дебютантка, которую ты отправлял в командировку. Теперь ты ей и в подметки не годишься…
Он приткнул меж тарелок пустой бокал, потянулся за салфеткой… Промокнув губы, положил использованный бумажный квадратик перед собой…
Полковник наблюдал за его неторопливыми, обстоятельными действиями широко открытыми, безумными от страха глазами, а девушка в свою очередь следила за каждым движением шефа, готовая в любую секунду выстрелить…
Вдруг в стиснутом кулаке сотрудника «Шторма» что-то хрустнуло…
— Ах ты, черт!.. — «расстроился» тот, глядя, как на салфетку потекла тонкая струйка белого порошка. Когда капсула опорожнилась, салфетка перекочевала в его ладонь. — Надо же, просыпал…