Чтение онлайн

Радости нашей не было предела. Мы со Студнем притащили все инструменты обратно, на точку в ПТУ, включили магнитофон — и долго не могли наслушаться. Мы наслаждались этими звуками, пока нас не выгнала разъяренная вахтерша. Уже около полуночи.

На следующий день, мы с Дудником переписали все это дело на кассету, взяли магнитофон, и пошли прогуляться по городу. Чувствовали мы себя триумфаторами. Из динамиков лился «Гарбуз», а навстречу шел Леха Лобанов, в те времена он считался продвинутым парнем.

– Че играет? — Вальяжно спросил Лобан.

– Да вот, — равнодушно сплюнув, ответил Студень, — альбом новый записали.

Я замер в ожидании.

– Я таких в день пять штук записать могу, — немного послушав, ответил Леха, и гордо удалился. Это был первый критик. И его негативный отзыв нас нисколько не смутил. Главное, что эта музыка нравилась нам.

Запись не сохранилась, как и многие другие записи группы «Быдло», но главное ведь ощущения. А мы тогда были счастливы.

Но триумфом я наслаждался не долго. Меня призвали отдать священный долг. То есть в армию. Причем пообещали растущий чай, а высадили в Братске. Там не растут даже яблоки. Но это было еще не все, потом мы полетели еще дальше, в Читу. И два долгих года я был лишен радости творчества…

А пока я мерз в сопках Манчжурии, в Снежинске кипела музыкальная жизнь. Студень, как человек не подверженный ретроградству, начал использовать новые технологии — кольца из магнитной пленки. И если Братья По Разуму занимались этим в домашних условиях, то Студень решил выступить живьем. Подвела техника.

Проходила эта феерия в актовом зале ПТУ №80. Участвовало несколько коллективов, но Студень, не жалея сил, сделал себе такой мощный промоушен среди будущих слесарей, электриков и фрезеровщиков, что все ждали только его выступления. Петь должна была девушка, что создавало дополнительную интригу. И вот, зазвучали первые аккорды, Студень гордо стоял на сцене, вокалистка собралась вступить, поразив присутствующих красотой своего голоса, но раздался скрежет и наступила гнетущая тишина. Порвалось кольцо. Это был провал. Положение спас руководитель детского духового оркестра Шулаев. Он схватил трубу, выбежал на сцену и заиграл. Зрители были в восторге. Шулаев — прекрасный музыкант, и слушать его игру можно бесконечно. Даже меня он умудрился научить играть по нотам на саксофоне «Во поле березка стояла». И хотя от фиаско Студня это и не спасло, но общее впечатление как-то сгладило.

В это время я, скорее всего, нес боевое дежурство, но все когда-нибудь заканчивается. Настал мой дембель, я покинул безрадостные просторы Забайкалья, и, не без приключений, добрался до Снежинска…

А ведь что, дорогие друзья, первым делом делает дембель дома? Некультурный и непродвинутый — пьет и бьет морды. А продвинутый и интеллигентный — просто пьет. Я был дембелем — интеллектуалом. О своих выдающихся умственных способностях я начал догадываться на втором году службы. Уже долгое время с честью неся тяготы и лишения с молдаванином, который не умел даже писать, и с удмуртами, которые про письмо вообще ничего не слышали.

Дома, первые пару недель, мне не было дела до высокого искусства. Я поднял старые связи с ученицами ПТУ №80, которые в отличие от меня не сидели два года сложа руки, а сделали головокружительные карьеры кассиров вино-водочных и продуктовых отделов. Купил через них на все имеющиеся деньги сумку портвейна, и стал акклиматизироваться на гражданке. Первым делом пошел на танцы в Юбилейный. Внутренние покои танцевального зала потрясали. После казармы, стробоскоп и софиты в сочетании с «Ice, Ice, Baby» Vanilla Ice — казались божьей благодатью и той, настоящей взрослой жизнью, что грезилась в детских снах.

Это было первое впечатление, противоестественный восторг быстро прошел. И вот, когда я стал понимать, что Мальвины это не самая стильная одежда на свете, и более того, в них ходят только мудаки — я догадался, что прихожу в норму. Бытие определяет сознание.

И вот, непонятно каким образом, я оказался на репетиции Жени Галченко — лидере группы «Вера Скотинина». Галча всегда оставался романтиком, и не чурался сложной темы любви в своих произведениях:

Ты ушла мне оставив на память

Насекомых лихую семью.

Но возьму я баллон с дихлофосом,

И на них направлю струю.

А белье на котором мы спали,

Я не выброшу и не сожгу,

А отправлю тебе по почте —

Ведь иначе я жить не могу

Хорошо что ты ушла!

Шалалалала!

Репетиция проходила в том же Юбилейном, хотя есть мнение, что это должен быть концерт. Впрочем, не важно. Точку для репетиций любезно предоставил Лева МС — автор множества стихов и песен. В зале сидели люди. Особо приближенные. Надо заметить, что нахождение на репетициях, в гримерках и за кулисами, считалось у уважающей себя околомузыкальной тусовки обязательным. Как клубная карта в престижное закрытое заведение. Среди сидящих находился и Сергей Горбачев — Gorby, который впоследствии принимал активное участие во всех совместных проектах. В то время Gorby руководил ансамблем под названием КПСС (Контора Панков Советского Союза). В частности, в недрах этого коллектива был взращен наш уральский Малевич, снежинский экстремальный концептуалист. Он написал песню вот с такими словами:

И вот я беру микрофон,

Но мне нечего вам сказать.

И на этом все…

В Юбилейном тогда тусовался Слава Гвоздь и Паша Яковлев — певец здорового эротизма:

Ты опять доволен собой,

Ты рвал ее на части, ты радовал свой хой

Паша Яковлев бросил вызов миру, переименовав свой коллектив из ООН в АЭС.

Так вот, мне всучили бас-гитару и заставили играть. А я ведь кроме лопаты уже давно в руках ничего не держал. Играли главный хит «Веры Скотигиной» — Ощущений. Пальцы плохо слушались, но я очень старался. Иногда попадал в ноты, и по понятным причинам, вакантная должность бас-гитариста в коллективе «Вера Скотинина» досталась не мне. Хотя я не нее и не претендовал.

Это было лето 1991 года. Мирошник пытался заработать миллион, продавая матрешки на Арбате, Андрей Дудник яростно экспериментировал с веществами, группа Devilry была просто очень крутой. Какие-то два года навсегда изменили баланс наших взаимоотношений. Ну а больше в 1991 году ничего интересного не произошло, и я, с вашего позволения, перенесу вас в год 1992…

Главным событием того лета стал двухдневный рок-фестиваль, который проходил 29 — 30 июля во дворце пионеров имени Комарова. В этом храме поделок из фанеры трудился дворником Егор Лаврентьев, повторяя тернистый путь кумиров, которые тоже любили некоторое время побыть пролетариями.

Выступали следующие коллективы:

29 — Вера Скотинина, СД (Сезон Дождей, а не фошысты, как можно было подумать).

30 — Los Losinos, КПСС и Гвоздь.

Коллектив Los Losinos, в отличие от остальных, был собран специально под это мероприятие. В состав входили: Мозин, Лобанов, Зверев и Дудник. Драм-машиной Лель, которую как обычно позаимствовали у Игоря Жукова, управлял Гоша Цветков. Тут стоит заметить, что все эти люди предпочитали нашей православной водке другие вещества. Это придавало им ореол бунтарей и нонконформистов. Алексей Мозин вообще, в первый, и в последний раз взял тогда в руки бас-гитару.