Говорит космос!.. (сборник)

За широкими окнами лаборатории весь день бушует северный ветер. Гнутся и стонут под ударами ветра величественные пальмовые деревья. Их тонкие длинные листья, сорванные яростными порывами, мелькают в воздухе причудливым серпантином. В их темно-синем вихре с писком, подобным стону, мечутся пэннэли, кроткие испуганные птички, похожие на хлопья пушистого снега.

Ужасно тоскливо на душе от всего этого. И совсем грустно становится при мысли о том, каково сейчас там, на Совете ученых, Рэшэду Окхэю.

Может быть, мне не следует идти туда, но я ничего не могу с собой поделать.

Вхожу в зал заседаний как раз в тот момент, когда Рэшэд начинает демонстрировать Совету девушку с Эффы. Первое время не вижу ничего, кроме ее сильно увеличенного изображения на большом экране. Мы много поработали над старинной магнитовизионной лентой, но изображение все еще остается расплывчатым, похожим на размытую акварель. Разглядеть, однако, можно не только общие контуры, но и выражение лица этой девушки с чужой планеты.

Что-то похожее есть в этом лице на наши лица и не похожее в то же время. Мне вообще нелегко поверить, что эта девушка — существо другого мира. Может быть, только пышная прическа да причудливая одежда делают ее такой чужой? Не найдутся разве и у нас красавицы с таким же разрезом глаз и необычными очертаниями рта и носа?

Я уже высказала эти соображения Рэшэду, но он непоколебимо уверен, что девушка — с Эффы.

А что думают об этом ученые в зале заседаний?

Перевожу взгляд на их лица, освещенные трепетным светом, отраженным от экрана. Без труда замечаю удивление и даже иронические улыбки. Не осуждаю их: конечно же, все это так невероятно!

А девушка с Эффы шевелит губами и то прижимает к груди, то гневно простирает вперед тонкие руки. Взволнованно говорит что-то…

Какая досада, однако, что не слышно ее голоса! На магнитной ленте космической ракеты, летавшей к Желтой звезде, вокруг которой вращается Эффа, уцелела лишь запись ее изображения. Фонограмма сильно повреждена. Видимо, нелегко будет теперь восстановить ее, но я не теряю надежды «вернуть голос» девушке с Эффы.

Основательно повреждены и другие приборы космической ракеты, с помощью которых можно было бы подтвердить гипотезу Рэшэда. Достоверно известно пока только то, что ракета действительно достигла Эффы и облетела вокруг нее.

У всех, конечно, один и тот же недоуменный вопрос: кто эта девушка на экране? Как она попала на магнитную ленту космической ракеты? Рэшэд объясняет загадку очень просто: Эффа населена разумными существами, достигшими в своем развитии высокого совершенства. Девушка выступала там по телевидению, а приборы космической ракеты поймали передачу и записали на магнитную ленту изображение и голос.

Я верю в эту гипотезу Рэшэда, хотя многие ученые все еще спорят о том, какого развития достигла жизнь на Эффе, есть ли там разумные существа?

В зале заседаний вспыхивает, наконец, свет. Некоторое время ученые сидят молча, переглядываясь, пожимая плечами.

Глава Совета ученых смотрит на них вопросительно.

Первым, к моему удивлению, берет слово Джэхэндр. Вот уж кому не следовало бы торопиться! Я слишком хорошо знаю его и не могу относиться к нему серьезно. Начать этот разговор нужно было кому-нибудь посолиднее.

— Интересно, знает ли Рэшэд Окхэй, сколь мала вероятность жизни на большинстве планет? — спрашивает он, и лицо его сразу же бледнеет от волнения.

— Надо полагать, что знает, — спокойно, будто речь идет не о нем, отвечает Рэшэд. — Ему известно даже, что вероятность возникновения ее в нашей Галактике составляет одну миллионную долю процента.

— Очень хорошо, что ему известно это, — не глядя на Рэшэда, продолжает Джэхэндр. — Ему тогда должно быть известно и то, что даже в случае возникновения жизни на какой-либо из планет эволюция ее не всегда завершается возникновением разумных существ.

— Вы полагаете, значит, что разумной жизни на Эффе не может быть? — спрашивает Джэхэндра кто-то из астробиологов.

— Теперь почти не сомневаюсь в этом, — убежденно заявляет Джэхэндр.

— Доказательства! — раздаются голоса сразу нескольких человек.

— О какой же разумной жизни на Эффе может идти речь, если локаторы космической ракеты засекли на ее поверхности только воду? — Джэхэндр пожимает плечами. — Лишь у полюсов показания их остаются неясными. Разве не следует из этого, что если и не вся Эффа, то большая ее часть покрыта океанами?

— Но ведь известно, что океан — колыбель жизни, — подает реплику кто-то из молодых ученых.

— Жизни вообще, но не высокоразвитой, — отвечает на это Джэхэндр.

— Значит, ты допускаешь возможность существования на Эффе только самовоспроизводящихся ферментных систем, типа «свободных генов»? — усмехается Рэшэд. — Или даже вирусоподобных гетеротрофных организмов?

— Почему же? Я допускаю наличие там и более сложных форм. Плеченогих, например, и трилобитов. Но дальше эволюция живых организмов Эффы могла и не пойти. Мы ведь знаем, что раковины ископаемых плеченогих, обнаруженные в древних породах, ничем не отличаются от раковин их современных видов. А это значит, что за последние пятьсот миллионов лет виды этих животных остались неизменными.

— О чем вы, собственно, спорите? — удивленно спрашивает пожилой ученый, сидящий рядом с Джэхэндром. — На магнитной ленте космической ракеты не плеченогое существо, а прекрасная девушка.

Все смеются, а Джэхэндр недовольно опускается на свое место.

Потом выступают другие ученые, более солидные, чем Джэхэндр. Некоторые тоже довольно энергично возражают Рэшэду. На меня, однако, значительно большее впечатление производит спокойное выступление старейшего нашего астробиолога Аттана.

— Можно, конечно, высказывать бесконечное количество сомнений и возражений против слишком смелой гипотезы Окхэя, — говорит он, отечески положив руку на плечо Рэшэда. — Однако, как кто-то уже заметил, на магнитной ленте космической ракеты запечатлено высокоразвитое существо, и от этого факта нам никуда не уйти. Для меня до этого было несомненно лишь наличие на Эффе растительности, ибо обнаруженный в ее атмосфере молекулярный кислород мог образоваться лишь в процессе фотосинтеза, осуществляемого растениями. Одно другому не противоречит, конечно, однако разница между этими фактами поистине грандиозна. Что делать в подобной ситуации? Наиболее благоразумным будет, по-моему, набраться терпения и с неопровержимыми фактами в руках либо доказать реальность существования разумной жизни на Эффе, либо столь же доказательно, а не голословно, опровергнуть такую возможность. Нельзя же всерьез отрицать наличие на Эффе суши, как это делает Джэхэндр, потому только, что ее не засекли локаторы. А наличие молекулярного кислорода в ее атмосфере не свидетельствует разве о бурном развитии на ее поверхности наземной растительности?