Говорить нельзя молчать

Посвящается детям без детства

Пятого сентября мир перевернулся. Или вернулся.

– Да как ты не понимаешь, что уже сама можешь выбирать город, в котором жить дальше! Ты сама можешь выбирать чем заниматься и как выглядеть! Варь, ты что несёшь вообще? Что значит, мама сказала?

Второй час кряду мы сидели и жарко спорили о правилах и ценностях жизни. Душный свет из окна заливал маленькую рабочую комнату. Пустить бы свежий воздух давно, да не до него. Сергей всё больше одерживал победу в неравной словесной схватке, и когда я не находилась с ответом, то упорно рассматривала пылинки, летающие в косом луче от стекла до пола.

А начинали-то мирно и довольно нейтрально.

– Я очень хочу у вас работать, Сергей. С вами, и в этом городе, и переехать очень хотела бы. Но это всё из разряда нереального. Как я это сделаю, и что скажет мама? Чтоб я вот так взяла, и уехала. Да еще и на непонятную работу за идею, почти без зарплаты.

– Варя, зато это твой шанс выжить. Мы тебе поможем: я, Юля, Сергей, Ваня, а ты – нам. Нам нужны люди, мы недавно открылись, и работать пока что почти некому. А тебе я даю шанс. И тебе просто необходимо сменить обстановку. Ведь сама видишь – тебя уже почти нет, дошла до ручки. Не знаешь кто ты, зачем ты, глаза потухшие и сама говоришь – нет сил жить. Только на силе воли и доехала до нас, в другой город. Не ближний свет, знаешь ли. И это замечательно, что доехала! Я тебе помогу, мы поможем. И первое, что надо сделать – это сменить обстановку и круг общения. Точно говорю!

– Но как я это всё объясню маме? Уехала изначально на две недели просто для учебы, а тут вернусь, сверну всё за два дня и уеду насовсем. Да она против будет, она вообще не поймёт.

– Варя, ты чего? Тебе сколько лет? Двадцать семь? У тебя уже свой ребёнок, что ты несёшь, о каком согласии мамы может идти речь?

– Так мама говорила…

– Варя, что опять мама говорила? – Сергей, закипая, забарабанил пальцами по столу.

Слово за слово, и горшочек варил уже не просто кашку на одну тему, но целую похлёбку из разряда «сложные рецепты» из мудрёной поваренной книги жизни.

– Мама говорила, что после девятого класса из школы уходят только неудачники.

– Мама говорила, замуж надо выходить только один раз и навсегда. Иначе пойду по рукам.

– Мама говорила, что если не защитить диссертацию – я никогда не стану человеком.

– Мама говорила – никому нельзя доверять, что меня все предадут и обманут.

– Мама говорила – моими самыми главными врагами всегда будут подруги и будущий муж. Надо держать язык за зубами и помалкивать.

Несмотря на то, что был день, серые клубы, появившиеся из ниоткуда, сгущались, и мы постепенно оказывались в отвратительном удушливом грязном мареве. Солнцу не под силу было его растворить. Темы цеплялись одна за другую, и это уже походило на битву на ринге – кто кого.

Сергей – мой будущий начальник, поначалу парировал всё новые и новые аргументы.

– Варя, это не совсем так.

– Варя, тебе не кажется, что это бред сумасшедшего?

– Варя, Варя, Ва…

«Мама сказала, мама говорила» – меня несло и несло. В момент, когда серая туча вокруг уже всосала нас в себя и готова была раздавить – Сергей вжал пальцы в колени так, что побелели даже джинсы под ними. Я резко замолчала, почуяв взрыв.

– Варя! Варя, а ты – ты никогда не думала, что мама может быть не права?

Что-то треснуло.

И внутри. И снаружи. И в этом мире. А серая масса все-таки раздавила. Голову. Затуманило.

Откуда-то издалека послышался шум. И голоса.

– Варь, я пойду, засиделись мы, скоро вечер уже. Приходи завтра к двенадцати. И – подумай, о чём я тебе сказал.

Закрыв за собой входную дверь, вышла на улицу. Чужой город – который теперь так хотелось сделать своим.

С треском, грозясь развалиться, пронесся мимо красный трамвай с людьми за окнами, похожими на картонные фигурки. Фигурки побольше, прямо через рельсы напротив, стояли в очереди за красными яблоками в деревянных ящиках.

«Странно, – подумалось как будто не из головы, как обычно, а из точки на пару метров впереди. – Странно, почему всё вокруг серое, а трамвай и яблоки – красные?»

Перейдя с этой стороны улицы с забором через рельсы в сером провале – на другую сторону улицы с перспективой, уходящей вдаль, подумалось – «символично». Шум улицы постепенно появлялся, нарастал и проникал в голову. Из ниоткуда возникали прохожие, неизменно с сумками, авоськами или пакетами, и головами, вжатыми в плечи.

«Все что-то куда-то перетаскивают. А это точно нужно? Вот бы освободиться от всего, и от мыслей из головы тоже, и налегке – гулять».

До съёмной квартиры было семь остановок. Но на троллейбусе ехать не получилось бы – в голове стоял такой сильный треск, как будто там разгорались поленья. Прямо сейчас попадать в замкнутое пространство – было плохим вариантом. Вроде как новые точки зрения или идеи роились внутри, и готовы были вот-вот родиться. Вот-вот. Но пока только давили и распирали всё нестерпимей.

Я двигалась по тротуару навстречу транспорту. Горящие фары били в глаза, но это даже нравилось – этакий аттракцион. Едущие рядом машины успокаивали и будоражили одновременно. Хотелось срочно начать куда-то двигаться, отбросив лишние сомнения. Но как? Куда? Если сейчас всё стало по-другому – то как именно по-другому?

В ушах пульсировало: «Мама может быть не права. Ма-ма может быть не пра-ва».

Белые кроссовки казались отдельными от тела и так ускоряли шаг, что шнурки грозились сцепиться друг с другом в борьбе за непримиримые противоречия. Солнечный свет сменился серым. Зажглись желтыми размытыми пятнами фонари вдоль дороги и четкими прямоугольниками – окна в домах. Что-то неудержимо и навсегда – менялось. И внутри – тоже. Мысли-фразы пульсировали одновременно с шагами.