Чтение онлайн

Затворив за собой дверь, он с торжествующим видом поднял свою огромную голову и, убежденный, что его никто не может услыхать, вскричал:

– Сыновья герцога Норрландского! Да, это они: моя ненависть почуяла их и узнала… А я-то боялся, что отец отправит их на службу к русскому двору!.. Какое счастье, что они не сказали своего родового имени! Ведь этот дурак Ингольф, со своими рыцарскими чувствами, никогда не согласился помогать мне против них… О, Гаральд Биорн, я не только тебя разорю, я отниму у тебя то, чем ты всего более дорожишь… Ты не сжалился надо мной, когда моя мать умоляла тебя со слезами… Для тебя у меня тоже не будет сострадания… Долго я ждал этого желанного мига.

Когда я работал под кнутом в мрачных казематах Эльсинора, меня удерживала от самоубийства лишь надежда, рано или поздно, тебе отомстить, Гаральд Биорн, исцелиться твоими страданиями, насытиться твоим отчаянием… Этой надеждой я только и жил… О, что за радостный день!.. Нет лучше, нет сладострастнее музыки, чем рыдания и вопли побежденного врага!..

Надод был в эту минуту так отвратителен, как никогда. Волосы у него на голове поднялись дыбом, как шерсть у ощетинившегося зверя, ужасный кровавый глаз дико вращался в своей орбите… Это был не человек, а какое-то чудовище, какое-то сказочное страшилище. Злодея просто душила лютая ненависть, гангреной разъедавшая его сердце.

Во время этой дикой сцены в каюте другая сцена, еще более животрепещущая, происходила на палубе.

Молодой человек, назвавший себя Эдмундом, докончил свою, прерванную Надодом, фразу, пригласив Ингольфа, если у того есть время, посетить фиорд Розольфсе и его живописные окрестности.

– Мы будем очень рады видеть вас у себя в гостях, – прибавил он. – Мы можем поохотиться вместе на оленя, медведя и волка в обширных норрландских равнинах. Ведь вы наш товарищ, потому что мы тоже моряки.

Открытое, непринужденное обращение Ингольфа и его джентльменская наружность рассеяли все подозрения, на минуту зародившиеся было у Эдмунда.

Я так и предполагал, что вы моряки, – улыбаясь отвечал капитан, – потому что обыкновенные любители не могли бы так прекрасно править судном. Но все-таки я не думаю, что сыновья герцога Норрландского бывали в дальних плаваниях…

– Вы ошибаетесь, капитан, мы с братом состоим на службе во французском военном флоте и в настоящее время пользуемся отпуском с правом вернуться на службу, когда захотим.

– У вас, очевидно, есть протекция, потому что подобные отпуска – по крайней мере в шведском флоте – даются лишь офицерам высших чинов.

Молодые люди ничего не ответили, только улыбнулись.

– Следовательно, вы принимаете наше приглашение? – спросил Эдмунд.

Ингольф не был хозяином своего времени: у него с Надодом было заключено одно тайное условие, с сущностью которого мы скоро познакомим читателей. Поэтому он уже собирался ответить, что с прискорбием отклоняет любезное приглашение, как вдруг к нему подбежал с необычайною торопливостью Альтенс и доложил, что желает поговорить с капитаном по делам службы.

– Извините меня, господа, – сказал капитан своим гостям, – но ведь вы сами знаете: служба не ждет.

Молодые люди поклонились, а Ингольф ушел с Альтенсом в кабинет.

– Что такое? – спросил он, как только затворилась дверь.

– Важная новость, командир мой, – отвечал Альтенс. – На юго-западе показалась эскадра в шесть военных кораблей, я сам видел. Они, наверное, ищут нас.

– Почему это непременно нас?

– А то зачем бы целой эскадре идти в Ледовитый океан?

– Это правда.

– Если даже они не напали на наш след, все же они нас увидят и погонятся за нами.

– Быть может, они уже даже и увидали нас?

– Нет, потому что в таком случае они повернули бы в нашу сторону, а между тем они идут все в прежнем направлении…

– Куда же они идут?

– По-видимому, на запад.

– Стало быть, они от нас удаляются?

– Да, они еще не видят нас, но пройдет час, не более – и увидят.

– Ну?

– Ну, и поймают нас, как лисицу в норе, если только мы… Впрочем, не мне вас учить, командир мой…

– Говори, говори, не бойся.

– Если мы не выйдем сейчас же в море и не воспользуемся быстрым ходом «Ральфа».

– Мысль недурная. «Ральф» превосходный ходок.

– Других и нет таких.

– Знаю, но это средство я приберегу под конец, иначе все наши планы разрушатся. Наконец, наше бегство прямо обнаружит нашим спасителям, кто мы такие, а этого я не хочу – по крайней мере в данную минуту.

– В таком случае нам остается только снять мачты, расснастить и разоружить корабль, благо на «Ральфе» все отлично приспособлено к этому, и спрятать кузов за одним из здешних утесов.

– У меня есть средство получше, – возразил Ингольф, подумав несколько минут. – Тебе знаком Розольфский фиорд?

– Я плавал там еще в детстве, когда был юнгой на небольшом куттере, два раза в год возившем в замок разный груз.

– В какой замок?

– Не знаю. Патрон говорил мне всегда «замок», а какой – я никогда не слыхал.

– Ты думаешь, что «Ральф» будет там в безопасности?

– О, еще бы! Корабль с большим водоизмещением войти бы в бухту не мог вследствие незначительной глубины канала, а «Ральф» сидит в воде очень неглубоко. Но только вход в фиорд не свободен: он составляет частную собственность герцога Норрландского.

– Так знай же, любезный Альтенс, что молодые люди, спасшие нас сегодня утром, – сыновья герцога Норрландского, и зовут нас к себе в гости.

На бесстрастном лице капитанского помощника не изобразилось ни радости, ни удивления. Суровый моряк только отвечал:

– Это очень кстати, капитан, потому что теперь нам можно будет уйти от крейсеров, не подавая и вида, что мы спасаемся бегством.

– Вели же поднять якорь. Уж если идти, так идти скорее. Необходимо достигнуть фиорда, прежде чем эскадра нас увидит.