Чтение онлайн

Янек, уже начинающий лысеть, с круглым лицом большого ребенка, забеспокоился.

– Это же не частная лавочка, поручик… Вы же знаете… – Янек с удовольствием поболтал бы о боевых делах их взвода около Ниса-Лужицка. Но Кортель не изъявил на сей раз желания говорить. Он наблюдал за стоянкой такси.

– Что будем делать? – спросил наконец Янек.

– Будем ждать, когда эта пани, третья в очереди, сядет в такси. И тогда трогай. Ты же ведь знаешь, как надо ехать…

– Ясно, поручик. Разве когда-нибудь мы потеряли кого-нибудь из виду или дали себя заметить?

Кортель подумал, что стоило бы сделать Янека милицейским водителем, он был бы незаменим.

Как это чаще всего бывает в Варшаве, после долгого перерыва подъехало сразу несколько машин. Бася села в третью. Все машины отправились почти одновременно, и на углу Пулавской образовалась пробка. Они свернули влево…

Такси, в котором была Бася, поехало прямо по улице Подхорунжих и, не доезжая до угла Черняковской, включило левый поворот. Потом исчезло на некоторое время из поля зрения… Темно… Редкие фонари. Бараки и деревянные будки. Несколько старых домов, подлежащих сносу…

Такси затормозило на Черняковской.

– Останови, – сказал Кортель. – Сверни на Лазенковскую и жди меня там.

Кортель выскочил из машины почти одновременно с Басей. Он видел ее издалека. Девушка шла по пустому тротуару улицы Черняковской. Он прибавил шагу. Бася свернула на Пшемысловую и зашла в какой-то двор… Он увидел ее стоящей в полуприкрытых воротах. Двор был невероятно захламлен: ящики, доски, кучи металлолома… В глубине двора стоял сарай, служивший, вероятно, гаражом. Двойные деревянные двери были закрыты. Бася подошла к дверям.

Кортель достал пистолет из кобуры, спрятанной под пиджаком. Бася уже поворачивала в замке ключ. Заскрежетал отодвигающийся засов. Девушка дернула тяжелую дверь, стало видно большое пространство гаража. Кортель движением левой руки оттолкнул Басю…

– Боже! – крикнула она от неожиданности и упала на землю. Луч света от мощного карманного фонарика выхватил из темноты соломенный тюфяк, брошенный прямо на бетонный пол, деревянные стены…

– Руки вверх! Милиция! – крикнул инспектор.

Ответа не последовало. Гараж был пуст. Кортель увидел свисающую на шнуре лампочку, отыскал выключатель. Было ясно, что еще недавно здесь кто-то жил. Бася сидела на земле, лицо ее было закрыто руками.

– Вставай, – сказал он. – Иди.

Она послушно встала, и они вдвоем вошли в гараж. Кортель закрыл за собой дверь и полез в Басину сумку. Там лежали хлеб, несколько банок с консервами, сигареты, сухое молоко и даже четвертинка водки…

– Сколько раз ты сюда приходила?

Он велел ей сесть на матрац, сам стараясь не смотреть ей в лицо.

– Два, – сказала она тихо. – Сегодня третий. Кортелю хотелось кричать: «Отдаешь ли ты себе отчем в том, что творишь?» Но он спросил спокойно:

– Когда Зельская сообщила тебе, что прячет здесь Окольского?

Бася молчала.

– Отвечай… – Он говорил, не повышая голоса. – Молчание уже не имеет смысла. Достаточно проверить отпечатки пальцев, чтобы без всяких сомнений утверждать, что здесь был Окольский, Зельская, ты…

– Ты только милиционер и не более, – прошептала она.

– Да, только. Я слушаю.

– Два дня спустя… когда это произошло, – она говорила с трудом, – знаешь, он был у нее. В страшном отчаянии. Он ничего не сделал, но все было против него. Все. Она должна была спрятать его. Дядя Зоси имел когда-то машину и купил этот гараж. Теперь он иногда сдает его. Зося попросила у него ключ. Сказала, что коллега попросил поставить на несколько дней машину… И проводила Болека сюда. Приносила ему еду, но кто-то стал за ней следить, она стала бояться приезжать… Помнишь, я тебе говорила об этом?

– Не много ты мне говорила!

– А что мне оставалось делать? – На мгновение к ней вернулся прежний вызывающий тон. – Я должна была ей помочь! Я поклялась, что никому не скажу об этом. Ты… ты воспринимал его как убийцу, а я его знала…

– Ну и что из этого? – спросил Кортель.

Она смотрела на Кортеля широко открытыми глазами.

– За мной никто не следил, поэтому я принесла ему еду… Я не думала, что ты… Болек испугался, когда я пришла… В первый раз даже очень, выглядел как загнанный зверь. Грязный, небритый. Глаза красные. Он боялся даже во двор выйти. Говорил, что ему уже конец, что ему никто уже не может помочь, что все это только продление агонии.

– Конспираторы, – сказал он зло. – У Окольского был собственный ключ?

– Да. Дядя дал Зосе два ключа.

– Окольский знал, когда ты приедешь?

– Нет. Он не мог знать. Первый раз я приходила утром – отпросилась с работы. Второй – сразу после обеда. Я ему не говорила, когда приеду.

– Никто больше не знал, что он здесь скрывается?

Она пожала плечами.

– Не забудь, что кто-то следил за Зосей.

– Дай мне этот ключ.

Они вышли. Кортель закрыл гараж. Янек ждал на Лазенковской. Кортель зашел в телефонную будку. Надо было установить наблюдение за гаражом: вдруг Окольский вернется.

– Поедешь со мной в комендатуру, – сказал он Басе.

Она остолбенела.

– Ты хочешь…

– Обязан, – сказал он сухо. – Обязан, – повторил он. Кортель хотел сказать ей еще что-то, но слова застряли у него в горле.

Он лежал на голом диване, куря сигареты одну за другой. Было около двенадцати ночи. Он вернулся с работы час тому назад. Разговор с шефом, затем допрос Зельской… Все это затянулось надолго. Самым трудным был разговор с шефом. На рабочем столе шефа стояла лампа, в кабинете был полумрак. Кортель сидел в глубоком кресле, свет не падал ему в лицо, и это приносило облегчение. Он ненавидел исповеди, да и вообще не любил раскрывать душу. Поэтому говорил кратко, равнодушно, словно речь шла о чем-то другом.

Майор не прерывал его. Не задал ни одного вопроса. И только когда Кортель закончил, сказал:

– Не знаю, какое решение вынесет прокурор… Я постараюсь, чтобы он не применил санкции. Дело будет значительно проще выглядеть, если мы найдем Окольского. Сам понимаешь, что я должен подать рапорт.

– Понимаю.

Майор получил от прокурора санкцию на арест Зельской и обыск в ее квартире. Поехали туда все вместе. Им открыла вдова советника. Когда она увидела мундиры и услышала вопросы о ее квартирантке, у нее глаза на лоб полезли. Она, не раздумывая, стала говорить, что Зельская не выходила сегодня из дому, что дважды разговаривала по телефону, который стоит в коридоре… Но ее не слушали. Постучали в дверь квартирантки. Зельская была спокойна, и только когда плотнее куталась в халат, пальцы ее дрожали. Кортель заметил это. Майор предъявил ордер.