Чтение онлайн

В прошедшие несколько недель Харрисон часто вспоминал сказанное кем-то из зевак после его дуэли. И вообще, все тогда сомневались в его способности надлежащим образом управлять Торнуиком. Увы, для подобных сомнений имелись все основания. Ведь он своим поведением давно уже всем доказал, что может только пить, развлекаться и устраивать всевозможные скандалы. Да, конечно… Но ведь это было до того, как он унаследовал титул…

А теперь, когда он стал хозяином Торнуика… однако именно здесь он научился скакать верхом, стрелять и орудовать шпагой. И здесь он долгими и холодными зимними ночами стал отличным игроком в карты, бильярд и шахматы. И на этой земле он бегал со старшими братьями, взбирался на деревья, ловил рыбу в окрестных речках и охотился на дичь. Но все-таки… Торнуик никогда не должен был принадлежать ему! Четвертый сын графа не должен был пережить старших братьев и их сыновей и унаследовать титул. И уж конечно, не к тридцати годам.

И тут совсем другая боль пронзила его сердце. Ведь он потерял и Мадди! Свою первую любовь. Свою… единственную любовь.

Ему вспомнился тот лондонский сезон, когда она была дебютанткой. Он делал тогда все возможное, чтобы покорить сердце темноволосой красавицы и завоевать ее благосклонность. Но скоро стало ясно, что она влюблена в его старшего брата, и со временем Харрисон смирился. Это было нелегко, но он смирился.

И вот теперь он потерял не только всех родных, но и Мадди. Потерял всех… и старался понять, что же ожидалось от него, нынешнего графа, и как надлежало управлять поместьем. Харрисон очень мало об этом знал, и в том не было ничего удивительного. Ведь он никогда не имел никаких обязанностей: ни перед самим собой, ни перед другими, – в этом просто не было необходимости. Старшего сына у них в семье с детства воспитывали надлежащим образом и почитали, а самого младшего либо баловали, либо полностью игнорировали. Но Харрисон вечно бросал вызов, испытывал судьбу и побеждал старших братьев. С самого раннего возраста. Он скучал по ним, когда они один за другим уезжали в школу, но вскоре нашел им замену в лице Брэя Дрейкстоуна и Адама Грейхока, когда настал его черед ехать в Итон.

После окончания Оксфорда, отец выделил ему более чем щедрое содержание, к которому Харрисон постоянно добавлял весьма значительные суммы, выигранные от игры в карты, а также в результате пари и при удачных ставках на бегах. Отец же требовал только одного – чтобы сын вел комфортабельную и респектабельную жизнь джентльмена и не порочил имя Торнуиков. Но, увы, Харрисон не смог выполнить даже этого. Да и как мог отец требовать такого, если в друзьях сына числились такие «негодяи», как герцог Дрейкстоун и Грейхок? Все трое то и дело шокировали лондонскую элиту, и чаще всего это делал именно Харрисон, который был мятежником в душе, так что никто не смог бы заставить его следовать каким-либо правилам или установлениям. Он всегда делал то, что ему хотелось, ибо не видел причин поступать иначе. Но теперь…

Теперь все изменилось, потому что у него появился Торнуик, вернее, то, что от него осталось. Харрисон восстановит его, сделает еще больше и лучше, так как он был в долгу перед отцом и братьями. Да, конечно, в данный момент он не знал, как именно это сделать – например, как покупать книги, мебель и другую обстановку, – но он непременно всему научится и, несмотря на злословие окружающих, обязательно позаботится о Торнуике.

Первый груз с необходимыми материалами прибыл рано утром, что немного успокаивало… А затем к поместью потянулся поток фургонов с лесом, лестницами, молотками, гвоздями и всем прочим, так что с завтрашнего дня можно будет приступить к ремонту дома.

Когда он только приехал в Торнуик, пепел уже остыл. Слуги же либо сбежали, либо умерли от лихорадки – остались лишь несколько человек. И он не нашел ответа на вопрос: был ли пожар несчастной случайностью или результатом намеренного поджога с целью уничтожить очаг лихорадки. Было известно только одно: много дней никто не хотел близко подходить к дому. Да и Харрисон не хотел, но вовсе не потому, что боялся лихорадки, а из-за угрызений совести. Ведь брат не раз писал ему, приглашая в гости… Но Харрисон считал, что будет скучать по балам, охоте и игорным заведениям. А будь он хорошим братом, непременно приехал бы, чтобы хоть чем-то помочь. Но он продолжал пить, играть и драться на дуэлях. А если бы приехал, возможно, сумел бы их спасти. А может, умер бы вместе с ними… Как бы то ни было, получалось, что распутный образ жизни, очевидно, уберег его от смерти, но не позволил спасти семью. Ох, как же трудно справиться с угрызениями совести…

По приезде Харрисон кое-как отдраил одну из сгоревших комнат, перетащил туда уцелевшую мебель и стал жить в руинах. Через неделю вся его одежда была перепачкана сажей. В ближайшей деревне он нашел немолодую пару, согласившуюся помочь ему с уборкой. Остальные пришли позже. Кроме того, Харрисон послал за управляющими и адвокатами Торнуика и немедленно стал знакомиться с основами ведения огромного хозяйства. Но ему еще многому следовало научиться.

– Милорд, к вам мистер Альфред Хопскотч.

Повернувшись, граф увидел Саммерса, одного из оставшихся слуг. А этот мистер Хопскотч… Харрисон вспомнил, когда впервые встретил его, и воспоминания эти были не очень-то приятными.

– И Хопскотч не один, – продолжал Саммерс. – Привез с собой кого-то из гвардейцев короля.

– И чего он хочет?

– Сказал только, что его прислал принц и что ему надо немедленно поговорить с вами. Поэтому я не стал расспрашивать.

Харрисон кивнул.

– Хорошо. Где же он?

– Стоит перед домом, у своего экипажа. Я извинился за то, что у нас нет комнаты, куда мы могли бы его пригласить.

Харрисон улыбнулся.

– Да, пока не можем, Саммерс. Но скоро сможем.

Граф Торнуик завернул за угол, и мистер Хопскотч тотчас подошел к нему.

– Извините, что беспокою, милорд, но принц отправил вам несколько писем с требованием приехать в Лондон, а вы все их проигнорировали.

– Молю принца о прощении, – произнес Харрисон, оглядывая свою грязную рубашку и бриджи. – Было немного затруднительно читать корреспонденцию в таком доме, как мой.

Мистер Хопскотч откашлялся и продолжил:

– Уверен, что так, милорд. Все мы сожалеем по поводу пожара. Принц уже понял свою ошибку, когда просил вас немедленно прибыть в Лондон после смерти ваших родных, и передает свои извинения за неверное суждение о вас. Но с тех пор прошло более трех месяцев. Принц обеспокоен и требует вашего возвращения в Лондон к началу сезона, а именно на следующей неделе.

– Это будет нелегко, – со вздохом ответил Харрисон. – Вы же видите, что перестройка Торнуика только началась. Я нужен здесь. Пожалуйста, передайте принцу мои извинения.

– Боюсь, на этот раз он не потерпит отказа, милорд. Вы должны дать слово, что будете на первом балу сезона, иначе… – Визитер, смутившись, умолк.

Харрисон же, прищурившись, взглянул на него и осведомился:

– Иначе – что?

Мистер Хопскотч вскинул руку и дважды щелкнул пальцами. В следующее мгновение появились четверо стражей – по два с каждой стороны экипажа. У всех имелось короткоствольное ружье с раструбом. На поясах же висели шпаги.

А Хопскотч, пристально глядя на хозяина руин, проговорил: