Чтение онлайн

Что мне требовать от вас, людей, - проворчала ведьма, кутаясь в свой дырявый плащ, - я и так получаю от вас всё, что мне нужно... Ты задумала убить её, ведь так?

Мелисинда опустила взгляд на подушку, которую держала в руках.

Да, достопочтенная Бильда. Я хочу навсегда избавиться от девчонки, а заодно и от этого уродливого тела, которое мне ненавистно.

Не торопись, старое тело тебе ещё понадобится.

Мелисинда ужаснулась.

Значит, Аурелией я стала не навсегда?
– Она в смятении отпрянула.
– Мне предстоит расстаться с этим прекрасным телом? Нет, я не перенесу этого! Я лучше наложу на себя руки, чем вернусь в постылую плоть!

До сих пор ты выполняла все мои условия, - сурово заговорила ведьма, - и сейчас выполнишь одно, самое последнее, после которого эта молодая плоть навсегда останется при тебе.

Какое условие?
– проговорила напуганная графиня.

Иди к Вивенцио, который уже ждёт тебя на брачном ложе, и упейся его ласками, но смотри: как только надвратный колокол начнёт бить полночь, ты покинешь мужа и придёшь в эту комнату. После третьего удара колокола твоё прежнее тело вернётся к тебе!

О нет, Бильда!
– воскликнула графиня.

Ты пробудешь в нём недолго - до первых петухов, а затем вновь вернёшься в тело Аурелии, на этот раз навсегда, - ответила ведьма.
– Тебе придётся потерпеть эти короткие часы, если ты действительно хочешь обладать Вивенцио.

Я всё поняла, Бильда, - Мелисинда покорно наклонила голову.

По-моему, это лёгкое условие, - сказала ведьма, - и уж оно-то не должно доставить тебе затруднений. Как только прокричат первые петухи, ты вернёшься в тело Аурелии, на этот раз окончательно, а с девчонкой в старушечьей плоти ты сможешь сделать всё, что захочешь.

Я задушу её, - прошептала Мелисинда.

Она приблизилась к Аурелии и вгляделась в неё. Похоже, старая плоть была в глубоком обмороке, но не исключалось, что Аурелия слышала их с Бильдой разговор.

Не беспокойся, она в обмороке, - заверила её ведьма, как будто прочитав её мысли.
– Помни, что я тебе сказала. Сегодняшняя ночь будет ночью твоего терпения и величайшего торжества. Пережди её, и ты обретешь молодость Аурелии и любовь Вивенцио!

С этими словами она растаяла в воздухе, а трепещущая Мелисинда побежала в опочивальню.

При её появлении Вивенцио привстал на ложе. Свечи, горевшие в изголовье, озаряли его стройное загорелое тело, тёмные волосы и прекрасное лицо с пылающими страстью глазами, устремлёнными на возлюбленную. Вид Аурелии его удивил. Никогда ещё девушка не выглядела такой взволнованной. Глаза её лихорадочно блестели, грудь бурно вздымалась. Она торопливо скинула с себя платье и, оставшись обнажённой, помешкала, оглядывая своё тело, словно видела его впервые в жизни.

Аурелия, иди же ко мне, - позвал её Вивенцио и окончательно сбросил с себя одеяло, демонстрируя молодой жене своего нетерпеливо вздрагивающего в предвкушении скачки жеребца.

Мелисинда вся запылала, увидев его, и со стоном страсти кинулась в объятия любимого. Жар её неистового восторга передался и молодому мужу, стократно усилив его пыл.

О Вивенцио, как я люблю тебя!
– шептала Мелисинда, горячими поцелуями покрывая его грудь и плечи.
– Как я ждала этой блаженной минуты! Войди же в меня, дай насладиться любовью, продли, продли минуты восторга, ведь они так скоротечны в нашей жизни!

Милая Аурелия, только сейчас, в эти упоительны мгновения, я постиг всю безграничность твоей любви ко мне, - отвечал юноша, - и поверь, что и моя любовь так же сильна и глубока!

Ты мой навсегда, Вивенцио!

А ты моя... О, как я счастлив!

Его руки нежно скользили по её телу, и Мелисинда, тая от страстной неги, не могла удержаться, чтоб не коснуться рукой твёрдого и тугого интимного органа возлюбленного. Ощутив прикосновение нежных пальчиков, Вивенцио не в силах был совладать со своей страстью: семя выплеснулось раньше времени, забрызгав простыни и руки любимой... Мелисинда весело рассмеялась: нетерпение возлюбленного позабавило её. Её ласки и поцелуи стали жарче; Вивенцио отвечал с не меньшим пылом. В голове Мелисинды затуманилось, когда её молодой любовник, вновь собравшись с силами, ввёл в её заветную щель свой окрепший орган. Графиню пронзила боль, какую испытывает девушка в минуту первой близости с мужчиной, и стон, невольно сорвавшийся с её губ, был одинаково сладок и ей, и Вивенцио. Но после первого непроизвольного оргазма второй всё никак не наступал. Молодой наездник энергично гарцевал на своей юной кобылке, пытаясь вызвать его, и в увлечении оба забыли обо всём на свете. Мелисинда едва расслышала удары колокола, долетавшие через полураскрытое окно. Разгорячённая, уже начинавшая содрогаться в порыве охватившего её экстаза, она не обратила внимание на эти роковые звуки, тем более Вивенцио ускорил темп скачки - оргазм был близок, оба тяжело дышали, в глазах плыло, Мелисинда стонала и выгибалась всем телом в объятиях возлюбленного... Последний удар колокола, прозвучавший в ночи, слился с криком удовлетворения, который испустил Вивенцио - он, наконец, снова разрешился семенем! В эту блаженнейшую минуту его объятия были особенно крепки, и чем туже он сжимал Мелисинду и чем сильнее содрогался, тем слаще, тем упоительней ей было. Они заканчивали любовное соитие одновременно, являя собой как бы одно существо. Истосковавшаяся по любви Мелисинда с особенной жадностью впитывала в себя эти мгновения страсти, прижимаясь к возлюбленному, дрожью отзываясь на его дрожь. Отзвук последнего удара колокола, долетевший до её сознания, заставил её оледенеть: ей вспомнились слова ведьмы. Сердце её сдавило металлическим обручем. Она сделала движение встать, но было поздно: в комнате полыхнуло синее пламя, и в объятиях Вивенцио оказалась не его молодая жена, а мачеха с густо набелённым, изуродованным язвами лицом!

Свершилось то, о чём предупреждала колдунья: в полночь Мелисинда и Аурелия получили обратно свои настоящие тела.

Очнувшаяся девушка никак не могла постичь, что же произошло с ней после того, как она откушала из рук мачехи пирожное. В конце концов она решила, что это был обморок, сопровождавшийся бредом. Бокал бургундского, выпитый ею на пиру, и головокружительно сладкое ожидание брачной ночи довели её до галлюцинаций, ведь не может же быть, чтоб она, Аурелия, вдруг превратилась в мачеху, а мачеха - в неё!

Она встала и с улыбкой направилась в опочивальню, где её должен был ждать Вивенцио. Но, едва войдя туда, она остановилась как вкопанная. На залитой кровью кровати лежали трупы Вивенцио и мачехи. Вивенцио только что, в отчаянии и ужасе, заколол графиню, приняв её за ведьму, а потом закололся сам, решив, что в образе прекрасной Аурелии любил колдунью, которая умела менять свой облик. Рукоятка кинжала торчала в груди молодого человека, а сам он бился в предсмертных судорогах. Когда к ложу приблизилась потрясённая Аурелия, он затих и раскрытые глаза его остекленели.

Всё ещё не веря, что её муж мёртв, Аурелия коснулась его плеча. Он лежал неподвижно. Из глубокой раны на его груди сочилась кровь.

Так это был не сон!
– воскликнула потрясённая до глубины души Аурелия.
– Она всё-таки отобрала у меня Вивенцио!...

С минуту она смотрела на мёртвого мужа, а потом, вскрикнув, выдернула из его груди кинжал.

Прощай, Вивенцио, мы встретимся на небесах!
– проговорила она дрожащим, исполненным муки голосом и с силой вонзила в себя лезвие.