Чтение онлайн

А значит я могу предложить им избавление от боли и даже частичное выздоровление. Потерянные конечности и даже пальцы это конечно не вернет, но благодаря внутренним резервам их организмов я могу совершить то, на что не способна современная медицина. Да что там, даже гипнотизеры с плацебо иногда творят чудеса.

— Вот ты где. — поймал меня у общежития Строганов.

— У меня теперь телефон есть, мне можно звонить. — улыбнулся я, показывая коммуникатор.

— Отлично, только приучайся важные вещи не только в него, но и рядом с ним не говорить. — отметил Василий, беря меня под локоть. — Ты что с Ивлем сделал?

— Ничего такого, помог раскрыть его внутренние резервы. — ответил я пожав плечами. — Он, конечно, вымотался, но уже должен приходить в норму.

— Медики отстранили его от дальнейшего прохождения турнира. Подозревают прием допинга. — жестко произнес Строганов. — Твоих рук дело?

— Любая экспертиза покажет, что в нем нет ни капли наркотиков. Нет и не было. — ответил я, повернувшись к наставнику. — Прежде чем его снимать — пусть докажут, что он что-то принимал!

— Поздно, судьи уже ознакомились с видеозаписью, где он выползает из доспеха и признали его неспособным участвовать в соревнованиях. Пока не пройдет все анализы, по крайней мере. — укоризненно качая головой произнес Василий.

— Так он выиграл, или проиграл? — с нетерпением уточнил я. Возвращать выигрыш совсем не хотелось, а если судьи признают поражение Тарана, ровно как использование им запрещенных препаратов и мою вовлеченность — придется расставаться с деньгами.

— Пока, по всем правилам, выиграл. — нехотя ответил Строганов и я с облегчением вздохнул. — Но это не повод радоваться. Сейчас решается, будет ли завтра заменять его Геннадий, в бою с тобой, или отборочный тур вообще отложат из-за нарушения правил проведения турнира.

— Не хотелось бы. — поморщился я. — А что, если мне самому вызвать Герба?

— Дуэль? Нет, ее вряд ли засчитают. Разве что ты во время поединка покалечишь своего соперника так что он не сможет продолжать участие. — задумчиво проговорил Василий. — Хочешь рассмотреть такой вариант?

— Мне любой подойдет, в своих силах против Герба я уверен. — ответил я, взяв тело под полный контроль и с облегчением выдохнув.

— Уверен ты или нет, тренировок это не отменяет. — хмыкнул Строганов. — Или ты уже собрался на боковую?

— Не плохо было бы… — мечтательно проговорил я, потянувшись. Но выбора мне естественно не оставили. Бег и отражение конструктов щедро приправили стрельбой, заставив использовать гранатомет в правой руке, проводящую саблю в левой и активный пробойник — одновременно.

Еще пару месяцев я бы только посмеялся, скажи мне кто-нибудь что придется фехтовать саблей, да еще и в левой руке. Но выбора не оставалось, либо так — либо отражать вражеские конструкты собственными, и тут начинались проблемы.

Пресс я использовал на интуитивном уровне. И с камнем, и с заменителем, и даже голыми руками. Хотя не уверен, что наличие у меня чакры «звука» подпадает под это определение. В любом случае — я мог, умел и практиковал. Но только пресс.

Уже со стеной возникала проблема. Нет, после многочасовой медитации и скрупулёзного отслеживания процесса и факта создания «стены» я умудрился повторить конструкт и даже мог его поддерживать, пока не собьётся концентрация, или пока сам не пожелаю его развеять. Но это было довольно непрактично.

Во-первых, щит получался хоть и долговременный, но куда тоньше чем пресс. Мог двигаться только вместе со мной, или с привязанной к нему конечностью. А еще он требовал поддержания и концентрации. Мелочь, но в бою немаловажная. При этом ровно такие же проблемы я наблюдал у одноклассников, все же добравшихся до конструктов. То есть мой случай был не уникален и эту дорогу просто нужно пройти.

Во-вторых, даже на пиковом, выжирающем меня досуха, потреблении праны, остановить что-то существенней пистолетной пули он не мог. Тут по всей видимости сказывалась необходимость применения камня резонанса, а во время схваток я использовал добытый с бомбиста амулет.

В общем щит по всем параметрам проигрывал прессу в моем исполнении. Кроме, разве что, затрат на поддержание к времени. Без вариантов, в этом щит выигрывал полностью. Если пресс я создавал всего на пару секунд, и мог повторить конструкт раз пять подряд, то щит я максимум удерживал десять минут.

А был еще диск, который некоторые называли серпом или звездочкой. Правда я бы сравнил больше с канализационным люком. Тупой, достаточно толстый, и при этом способный не плохо навредить незащищенному противнику. Срезанировавшая с амулетом божественная материя, появлявшаяся на долю секунды в нашем мире, но так на него и не воплотившаяся полностью.

Сколько я не наблюдал за сражениями старшекурсников или упражнениями показанными преподавателями — никак не мог взять в толк, почему они не могут просто сделать этот конструкт тоньше? Если в тебя прилетает такая полутораметровая байда, толщиной в двадцать сантиметров — тебе будет плохо, но ты выживешь. Если прилетит та же масса, но толщиной в сантиметр, оперировать будет нечего — с большой долей вероятности тебя просто разрежет напополам.

А мотом мне дали их пощупать. Нет, пресс я и так регулярно на себе ощущал, от того же Симеона. Но как-то не понимал в чем разница. Ну щит, ну пресс, и?

Выяснилось, что все просто и сложно одновременно. Первый этап освоения резонансных конструктов потому и назывался плоскостным, что дарник взаимодействовал с неопределенной поверхностью. На сколько большой будет щит или пресс — мы не выбирали. Пока, по крайней мере. И эти конструкты «обрастали» плотностью, в обе стороны от плоскости, будто растворяясь в нашей реальности.

Чем контроль выше — тем плотнее конструкт. В начале — как приклеенная к стене вата, а в конце — заточенный клинок. И как раз в этот момент плоскостная форма переходит в объемную. По сути, все проявления резонанса вплоть до стихийного — это лишь получившая разную степень воплощения божественная материя.