Чтение онлайн

Затем наступила очередь Глории и Курта. Они повели ее в виварий. Там Ким показали жалких зверюшек — воспитанных в стрессогенных условиях крыс и обезьян. В результате целенаправленного воспитания у животных сформировалось непреходящее чувство тревоги. После этого исследователи показали ей таких же животных, которые получали в качестве лечения или «ультра», или имипрамин.

Ким изо всех сил старалась показать свою заинтересованность, хотя опыты на животных всегда вызывали у нее тягостные ощущения.

У Глории и Курта ее перехватил Франсуа и повел в защищенную свинцовыми стенами комнату, где стоял аппарат ЯМР. Он очень старался объяснить ей, как ему удалось расшифровать структуру белка, связывающего «ультра». К сожалению, Ким мало, что поняла из его монолога. Она просто кивала головой и вежливо улыбалась, когда в его рассказе возникали паузы.

Элеонор подвела Ким к своему компьютерному терминалу. Она долго объясняла, как пытается моделировать средства, напоминающие по структуре «ультра», в надежде получить соединения с ультраподобной биологической активностью.

Обойдя лабораторию, Ким убедилась, что сотрудники не только дружески обошлись с ней, но что они были вежливы и предупредительны в обращении друг с другом. Хотя они проявляли настойчивость и стремление показать ей то, чем были заняты, тем не менее, терпеливо дожидались своей очереди.

— Все это было в высшей степени интересно, — проговорила Ким, когда Элеонор закончила свою пространную лекцию. — Спасибо вам, что вы уделили мне столько своего драгоценного времени.

Ким попятилась к дверям.

— Постойте, — окликнул ее Франсуа.

Он бросился к своему рабочему месту и вернулся с пачкой цветных фотографий с изображениями результатов сканирования молекул белка.

— Знаете, в них есть что-то, — Ким мгновение помолчала, подыскивая подходящее слово, — драматическое, — сказала она, наконец.

— Не правда ли? — подхватил идею Франсуа. Он по-петушиному склонил голову набок, рассматривая фотографии под другим углом. — От них веет модернизмом.

— О чем они рассказывают вам? — поинтересовалась Ким. Она очень хотела поскорее уйти отсюда, но, чувствуя, что на нее все смотрят, сочла своим долгом задать какой-нибудь вопрос.

— Разные цвета соответствуют разным концентрациям радиоактивного «ультра», — ответил Франсуа. — Красный — это наибольшая концентрация. Из этих фотографий становится ясно, что лекарство больше всего концентрируется в верхних отделах ствола мозга, в среднем мозге и лимбиче-ской системе.

— Я помню, как на обеде Стентон отозвался о лимбической системе, — произнесла Ким.

— Да, в самом деле, я тоже припоминаю, — согласился Франсуа. — Он пояснил, что эта часть отвечает за животные инстинкты, свойственные пресмыкающимся. То есть она занимается вегетативными функциями, настроением, эмоциями и даже способностью воспринимать запахи.

— Эта же часть мозга отвечает за половые функции, — добавил Дэвид.

— А что вы хотите сказать словами «свойственные пресмыкающимся»? — спросила Ким. Это слово вызывало у нее дрожь омерзения. Она не переваривала змей.

— Я хотел сказать, что эта часть мозга человека очень напоминает по своему строению мозг пресмыкающегося, — продолжал Франсуа. — Конечно, это очень сильное упрощение, но оно имеет свои достоинства. Хотя у человека и пресмыкающихся одни и те же отдаленные предки, нельзя утверждать, что головной мозг человека — это мозг рептилии, прикрытый сверху парой полушарий большого мозга. Все рассмеялись такому сравнению. Ким невольно последовала общему примеру. Ей трудно было не поддаться обаянию общего настроя.

— Если касаться только основных инстинктов, — вмешался Эдвард, — то в этом отношении человек очень и очень похож на пресмыкающихся. Разница заключается в том, что наши инстинктивные устремления регулируются высшими отделами мозга, что делает нас способными к общению и цивилизованному образу жизни. Если все это перевести на более понятный язык, то можно сказать, что кора головного мозга связана с примитивными его отделами телеграфными проводами, с помощью которых кора подавляет поведение, свойственное рептилиям.

Ким снова посмотрела на часы.

— Мне действительно пора уходить. Иначе я опоздаю на бостонский поезд.

Принеся свои извинения, Ким, наконец, смогла освободиться из столь дружеских, но весьма навязчивых объятий. Сотрудники в один голос убеждали ее не забывать их и почаще бывать в лаборатории. Эдвард вышел к дверям проводить Ким.

— Ты и правда собралась в Бостон? — спросил он.

— Конечно, — ответила Ким. — Вчера я решила снова съездить в Гарвард попытать счастья. Я нашла еще одно письмо, где упоминается пресловутое свидетельство. Там есть и нить, за которую можно потянуть, чтобы распутать весь клубок.

— Желаю удачи, — напутствовал ее Эдвард. — Радости тебе.

Он поцеловал ее и вернулся в лабораторию, даже не поинтересовавшись, что именно удалось Ким найти в последнем письме.

Ким шла к коттеджу, испытывая странную пустоту от слишком сердечных излияний сотрудников лаборатории.

Может, с ней самой что-то не в порядке? Когда они вели себя отчужденно и высокомерно, ей это не нравилось. Теперь они общаются с ней по-дружески и на равных, а она опять недовольна. Может быть, ей вообще невозможно угодить?

Чем больше Ким размышляла о своей реакции на эту перемену, тем яснее осознавала, что ее недовольство вызвано их новоприобретенной одинаковостью. Когда она увидела их впервые, они поражали каждый своей неповторимой индивидуальностью, эксцентричностью и даже причудами. Теперь же все они слились в одну дружелюбную, но совершенно аморфную массу, начисто лишенную всякой индивидуальности.

Переодеваясь для поездки в Бостон, она не могла отделаться от мыслей о том, что происходит в имении. Она осознала, что чувство неудобства, то самое внутреннее беспокойство, которое погнало ее к Элис, продолжало усиливаться.