Чтение онлайн

— Отобъемся, — подумал Тём. Всё шло не плохо. Им со счетоводом пока даже лечение от Эшшу не понадобилось. И тут же, будто в ответ на его мысли, высоко закричала ведьма.

— Бородач меня достал. Он меня видит! Если не полечусь, то возрождаться буду в Западной Марке.

Блин, а это проблема. Тём занервничал и тут же пропустил удар снизу, справа в бедро.

Почуявшие кровь пираты, насели на них с Витом ещё с большим остервенением. Всё могло стать совсем печально, но на галере раздалось громкое рычание бородача, попавшего под атаку проскочившего к нему Жюста, и бой опять переменился.

Контрабандист, оставив глубокую резаную рану поперек голого живота бородача и сорвав с его шеи косынку своего друга, несся прыжками от галеры к своим спутникам. Но перед стеной из замерших в нерешительности перед нордом и счетоводом пиратов, поневоле притормозил. И бородач, не смотря на рану кинувшийся вслед за Жюстом, воспользовался этим. Обхватив контрабандиста со спины одной рукой поперек груди, он коротким ятаганом, как пилой, резко провел над кадыком.

Уронив после этого контрабандиста на песок, он дунул два раза в висящую у него на шее дудку и развернулся к своей галере. Остальные пираты, не опуская оружия, потянулись за ним, прихватив с собой своих мертвых товарищей.

Галеру они столкнули в воду удивительно быстро, оставив на пустом песчаном берегу только троих израненных путешественников на Юг и их умирающего проводника.

Эшшу, присев прямо на песок, взяла Жюста за руку, и наклонилась над ним, вслушиваясь в то, что контрабандист пытался сказать.

Брат Вит, подойдя к ним, тоже присел рядом на корточки и, взяв Жюста за другую руку вынес свой приговор.

— Бесполезно. Я, как духовное лицо, могу принять исповедь. Ты же веришь в Его возвращение? — наклонился он над Жюстом, — можешь даже не отвечать, просто кивни.

Жюст в ответ булькнул кровью из распахнутого горла и затих уже насовсем.

Брат Вит скорбно и торжественно склонил над ним свою голову.

— И я, и Он услышали твой ответ. Да будет так!

Эшшу стойко перенесла эту кровавую сцену, хотя, учитывая, что кожа у неё и так зеленоватая, внешнюю реакцию по ней отследить сложно. Интересно, она там, в своей капсуле, тоже видит эту льющуюся из горла кровищу? Или её глазами последствия боя менее натуралистичны. А картинки каждому выдаются в соответствии с выбранным режимом игры и это тоже прописано в непрочитанном до конца соглашении? Тём подумал, что уже не проявляет особых эмоций на кровь, а вот о напарнице по ту сторону игры подумал уже не первый раз. Раньше по отношению к встреченным в Файролле игрокам с ним этого не случалось. Разве что Игор, и то он был скорее исключением, подтверждающим правило.

И то, что сказал напоследок Жюст скорее походило на слово "косынка", чем на исповедь.

Он повернулся к Эшшу.

— Взяла задание на возвращение косынки?

— Та, да. Теперь бы ещё дочку Зиннадина отыскать. Не факт, что она в Марасее, а Раттермарк большой.

Норд, отдавая дань своему спутнику, последний раз глянул на изувеченное тело Жюля, и подумал, что охота за контрабандистами совсем не похожа на случай. Кто-то целенаправленно рубит ниточки, ведущие в Харжистан морем из Западной Марки. Совсем не факт, что в Марасее завтра появится какой-нибудь Жан или Поль и возьмется перевозить всех желающих в Харжистан.

— Вот и всё. Теперь морской путь из Марасеи в Харжистан закрыт. Все новички могут идти только через джунгли. Вит, ты не знаешь, что там в этих южных джунглях водится?

— Повстанцы, — лаконично ответил брат Вит.

— Вот, там повстанцы, море перекрыто. А мы теперь сможем добираться в Харжистан порталом. Надо только выбрать точку привязки более удачную, чем этот пустынный берег.

— Прошлый раз я сюда тоже добирался порталом, но путешествие морем я люблю больше.

Тём посмотрел на Эшшу, та весело улыбаясь, поинтересовалась у норда:

— Стратег, а ты не хочешь задать нашему доброму спутнику простой вопрос: "А что, можно было?!"

Тём на эти её слова только поморщился.

— Вит, а чего ты не сказал нам, что у тебя есть выход портала в нужное нам место?

— А ты не спрашивал. Ты старший в группе, ты командуешь, — все так же лаконично ответил Вит, и продолжил, — Сказал бы, что нужно идти порталом, пошли бы через портал.

А теперь до реки нам точно идти пешком. Тут недалеко, и порталом уже нельзя, а то я за использование свитка на малое расстояние перед братом Юром до пришествия не оправдаюсь.

Тём, как старший по группе, скомандовал:

— Тогда больше не теряем времени. Пошли.

Вот только никуда уйти у них вот так сразу не получилось.

— Эй, поднимайтесь к нам. Мы вас будем немножко резать!!

Все трое одновременно подняли глаза на вершину ближайшего бархана, на котором стоял с десяток харжитов и весело скалил свои клыки, глядя на усталых людей.

Витус молча достал свои мечи, Тём отступил уступом ему за спину, крепко сжимая в руках древко Змеи крови, а Эшшу тут же, уже привычно за сегодня, ушла в инвиз.

Отсчет плюс 5 от точки бифуркации

Такой оборот дела совсем не понравился харжитам, они начали настороженно озираться, а десятник, уже не так уверенно, повторно огласил свои требования:

— Вы нарушили границу Харжистана, предлагаю вам добровольно сложить оружие и подняться к нам. Обещаю, что наше разбирательство по этому факту будет скорым и справедливым. Иначе вы будете незамедлительно причислены к врагам царя Хапи и уничтожены.

— Грозилось наше теля волка съесть, — Тём оценивающе смотрел на противников и раздумывал, какую из ранее отработанных с Эшшой схем применить сейчас.

Поднять вверх руку с одним оттопыренном в известном жесте пальцем, и дать ведьме первой атаковать любого из харжитов на её усмотрение, или показать два пальца буквой "v", что означало бы для ведьмы атаку вторым темпом бойцов дальнего боя.

— Брат Вит, ты не знаешь, кто это пытается нас прижать?

— Береговая стража, Львы пустыни. Это они так официально называются, а как по мне так цепные псы царя и не более. Живут с того, что грабят и убивают чужестранцев, пытающихся добраться до Харжистана морем мимо единственного порта, в который разрешен заход кораблей иноземцев. Не брезгуют, впрочем, и своими соплеменниками. Так, что их скорый и справедливый суд для всех встречных, кто слабее их, заканчивается всегда печально для последних.