Чтение онлайн

– Это ты перестань, – по-идиотски отвечаю я.

Сердце колотится у меня в горле. Если я сейчас неправильно поняла, то это будет гораздо хуже, чем с Мариет. Если я неправильно поняла, то могу и умереть прямо здесь, на этом газоне, недалеко от поля для гольфа.

– Ты никогда не…

– И ты никогда не! – возражает Тейлор с какой-то внезапной обидой. – Я вообще узнала от твоего брата. Если бы ты хотела, чтобы я узнала…

– Конечно же я хотела, – выпаливаю я. – Только тебе я и хотела сказать, но я просто…

– Ладно. Ладно. – Тейлор подходит на шаг ближе и дотрагивается до моего запястья, торчащего из рукава куртки.

У нее такие холодные пальцы. Я чувствую запах снега и сушеной лаванды. Изнутри доносятся голоса: гости хором считают минуты до полуночи. Тейлор наклоняет голову, и я честно-честно уверена почти на восемьдесят процентов, что она сейчас меня поцелует… но тут скрипит парадная дверь и появляется голова Стивена. Темные волосы свисают ему на глаза.

– Чего делаете, ребята? – зовет он. А потом тихо добавляет: – Ой.

Тейлор смеется, и наши взгляды на секунду встречаются. Я не знаю, плакать мне или кричать. Но, похоже, Стивен ее ничуть не взбесил; к своему удивлению, я понимаю, что и меня тоже. Я чувствую: то, что произошло между нами, это лишь начало. Запятая, а не точка. Я будто застряла в самом счастливом сне.

Стивен секунду смотрит на нас, и по его лицу разливается понимание. На заднем дворе трещат фейерверки; шума от них больше, чем света. Я уверена, что скоро соседи вызовут полицию. Я вспоминаю рождественскую загадку: Сначала чиркни спичкой…

– Мы уходим, – сообщает ему Тейлор, беря меня за руку и решительно, недвусмысленно сжимая пальцы. Мне это точно не мерещится. – Ты с нами?

Стивен переводит взгляд с нее на меня и обратно. Удивительно, но он выглядит одновременно шокированным и совершенно, совершенно не удивленным. По крайней мере, хотя бы не злится.

– Ну ладно, – соглашается он наконец. – Пойдем. – Потом он кивает мне и говорит самым беспечным тоном: – Поедешь на переднем сиденье?

– Ага, – отвечаю я ему кивком, и мы втроем направляемся к машине.

От Лэндсфолла, семейной плантации Айкенов, до города было миль пять пути. Каждая из этих пяти миль тянулась для Луизы невыносимо долго, пока она сидела с матушкой в пассажирском купе пони.

Когда-то давно они ездили в город в нарядной, элегантной повозке; был у них и кучер, и четыре лошади одинаковой масти. Но это было прежде, чем леса и равнины затопили живые мертвецы, алчущие чужой плоти. Лошади были слишком заметны, и мертвецы замечали их издали и нападали скопом. Редкий конь выживал после таких столкновений. Теперь все путешествовали в пони – так назывались повозки, которые тянул за собой изрыгающий дым паровоз. Зимой, когда спадала невыносимая жара Джорджии и было чем дышать, Луизе даже нравилось путешествовать в пони. Но сегодня матушка вырабатывала столько горячего воздуха, что даже самый жаркий август не мог бы с ней потягаться.

– Миссис Хелмсли сказала мне, что Брэдли Винтербрук уже три раза нанес визит Ребекке. Три! Попомни мои слова: к концу марта ее уже сосватают. Если бы ты только намекнула Эшли Эллису, он бы примчался мигом. Ты бы уже была помолвлена!

Лицо Луизы сделалось каменным. Сама миссис Айкен была самой красивой дебютанткой того далекого, 1856 года; слава о ее светлых кудряшках, голубых глазах и безупречной, жемчужного оттенка коже шла по всем низинам Южной Каролины. Теперь цвет и краса ее юности увяли и поблекли, оставив после себя тусклую, невыразимо печальную тень, словно роза, чьи лепестки унес ветер. Луиза унаследовала ее внешность, о чем последняя нередко упоминала, когда Луиза надевала наряды «неподходящих», по мнению миссис Айкен, цветов.

В свои семнадцать Луиза уже неплохо знала, чего хочет, и материнская критика ее раздражала. Луиза согласилась сопровождать матушку в город по одной лишь причине: письмо редактору, заткнутое за корсаж; письмо, которое Луизе нужно было отправить без ведома матери.

Луиза вернулась мыслями к разговору.

– Мама, у семьи Эллисов из владений одни солончаки. Я не хочу жить на солончаках!

Это было проще, чем объяснять, что у Эшли Эллиса неприятно торчат зубы и что он слишком любит хватать служанок за разные части тела. Чего ей не хватало, так это мужа, у которого будет по младенцу от каждой черной девки в округе.

– Ладно. А что насчет Эверетта Хейса? На рождественском котильоне он протанцевал с тобой целых два раза. И уже спросил у отца разрешения ухаживать за тобой.

– Правда?!

Луиза замолчала, погрузившись в воспоминания об Эверетте. Несколькими годами старше Луизы и самый завидный жених графства Чэтем. К тому же хорош собой: темные волнистые волосы, синие глаза и бледная кожа, хранящая поцелуи солнца. Он не просто дважды пригласил Луизу на танец, он попросил ее выйти наружу выпить по стакану пунша… И когда они остались одни, сказал ей, что она – самая прекрасная девушка на балу. От восхищения, что отражалось в его глазах, ее сердце отрастило крылья.

Разумеется, он не стал ее целовать. Это было бы слишком бесцеремонно. Даже если бы она могла с определенной уверенностью утверждать, что поцелует его в ответ.

Однако все эти любезности не помешали ему танцевать с Софи Паркер, о чем Луиза безуспешно пыталась позабыть. Она втайне лелеяла надежду, что увидит Эверетта снова. С другой стороны, она понимала причины его отсутствия: путешествовать было небезопасно. Эверетт, единственный сын кораблестроительного магната, был отрадой семьи, и поэтому естественно, что его старались держать внутри городских стен. Горожане, боясь мертвецов, редко рисковали выезжать за пределы поселения.