Чтение онлайн

Монах королеву

Венчает у поймы реки.

Глаголет Отец,

Бога гонец:

"Сей брак под Божественным сводом".

Про себя же шептал:

"Не девицею взял -

Блудила она год за годом.

"И этот король -

Владыка, герой,

Кроваво он правит над людом.

Если Бог в небесах,

Если это не страх,

Сей брак продлится лишь чудом".

Пламя и лед,

Сумрак, полет,

И серость отражена.

Отец - монах

Шептал второпях:

Отныне вы муж и жена.

Король королеву,

Прекрасную деву,

Сажает в лодку свою.

Вместе с друзьями,

Злобными псами,

К замку он правит ладью.

Пламя и лед.

Сумрак, полет.

За грехи наступает расплата.

И перед ладьёй,

На слёзы скупой,

Появляется призрак солдата.

Король удивлён.

"Король - ты влюблён?!", -

Смеётся старый монах.

"Ты любишь лишь власть,

Но напился ей всласть.

Ты ничтожный, несчастный монарх".

Призрак уста

Отворил неспроста:

"Узурпатор, неправдой на троне!

Отца ты убил,

И трон захватил,

Алмазов взалкал на короне.

Ты церкви пожёг,

И кровью истёк,

Оскверненный тобою закон.

Ты людей убивал,

Ты пощады не знал,

И за это ты приговорён".

Пламя и лед...

Но мщенье не ждёт.

Сегодня для мщения день.

И пред королевой,

От ужаса белой,

Вторая является тень.

"Ты помнишь меня?

Или грех свой храня

Позабыла родное дитя?

Два года назад,

Закопав меня в сад,

Забыла, что плоть я твоя".

И голос с небес,

Пронзил зимний лес:

"Вы оба прокляты мной.

Власть не укроет

От сделанной боли.

Никто не вернётся домой".

Пламя и лед.

Сумрак, полет.

Но нет на земле короля.

Грех - это грех.

Расплата - для всех.

Сим правилом дышит земля.

Песня уже кончилась, а Эдвин ещё молчал. Наконец он спросил:

– Это правда? То, что говорится в балладе? Кажется, я припоминаю эту историю. Король Острии Шпанер с супругой исчезли как-то зимним вечером вместе со своим кораблем. Говорили, что их то ли дракой сожрал, толи гоблины в плен взяли.

– Байки - отмахнулся Дисимад: - Их убил собственный паж. И потопил их корабль. Правда, я бы не назвал корабль ладьей - скорее лодка. Так что в балладе правда не всё - а истинный виновник и вовсе не упоминается. Ну, и конечно, поэтические ходы, и преувеличения. Никаких призраков там и в помине не было.

Маг замялся, но решил спросить прямо:

– Вы были тем пажом?

– Да, - безыскусно ответил Дисимад.

– А король Шпанер, как мне помнится из уроков истории, был приличным негодяем. И жена была ему под стать. И после их исчезновения Острия, под правлением двоюродного племянника Шпанера расцвела. Так?

– Так, - так же односложно ответил паладин.

– Значит, вам не в чем себя винить, - рассмеялся Эдди, - вы сделал хорошее дело.

Старый паладин хмыкнул и заметил:

– Ты забываешь, что паж приносил клятву лично королю. Что убийство безоружных не только преступление, но и грех. Вспомни из баллады: " Грех - это грех ". И грех этот пал на меня. Судьба привела меня к паладинам, а те открыли мне мистерии Артураниса, доступные только для раскаявшихся грешников.

– А в чем главное отличие от обычных паладинских литаний?

– Главное отличие не в литании, - махнул рукой Дисимад, - а в душевном устройстве читающего. Мы, посвященные, или мисты Артураниса, понимаем, что уже умерли, и только оттягиваем свою смерть, помогая людям, отдавая им всех себя, без остатка. Обычные паладины, вроде Аристина, знают, что у них есть жизнь и будущее, в том числе и за пределами Ордена. У нас его нет.

– Почему?

– Потому, что око на око, зуб за зуб, и жизнь за жизнь - веско произнес Дисимад: - Я отдаю свою жизнь, чтобы искупить грех, который совершил.

Маг несогласно покачал головой:

– Вы убили тирана и злодея, вы избавили народ и страну от страданий! Ваше деяние привело к власти одного из самых мудрых и добродетельных королей в современной истории! Я не вижу тут ничего неправильного.

Старый паладин невесело усмехнулся:

– Жизнь гораздо сложнее, чем кажется из витражных окон даррийских башен. Давай продолжим этот разговор как-нибудь в следующий раз. Сейчас нам пора спать, иначе мы завтра не будем готовы к битве.

По информации, полученной из письма Элдрешена, в полдень вампиры наиболее уязвимы. Это вполне соответствовало знаниям Эдвина о прочих представителях нежити. Но как в вечной тьме своих подземелий длинноухие собратья Викшары следили за положением солнца, Эдвин не представлял. Неужели магией? Самому волшебнику все время, проведенное у темных, казалось одной сплошной ночью. Неслышные шаги эльфов и мерное журчание бесконечных фонтанов только усиливали у привыкшего к шумным городам Эдвина это впечатление. Разве в самый разгар дня может быть так тихо?