Грани веков
Шрифт:
Уже у самого шлюза он поймал на себе чей-то пристальный взгляд.
Подняв голову, он встретился глазами с охранником, внимательно разглядывавшим его. В черном комбинезоне и куртке, с заостренным носом и кустистыми бровями, он напоминал какую-то хищную птицу. Что-то в его облике показалось ему знакомым. Ярослав с деланной небрежностью кивнул охраннику и шагнул сквозь барьер.
Секундой спустя, он с облегчением вдыхал полной грудью свежий воздух, подставляя лицо лучам солнца.
Оказаться под настоящим небом после коридоров института и виртуальных деревьев было истинным наслаждением.
Однако, нужно было спешить, пока, действительно, не объявили тревогу, и Ярослав торопливо зашагал прочь от клиники.
Знать бы еще, куда идти. Он миновал посадочную площадку для медицинских мобилей, парковку для частных флаеров, терминал торгового центра и детскую площадку, на которой играли малыши.
Где-то здесь должна быть стоянка таксомобилей.
Желтые торпеды с черными полосками покачивались над плексигласовой площадкой.
Ярослав приблизился к ближайшей, и, воровато оглянувшись, нырнул внутрь.
Податливый силикон расплылся под ним, принимая форму его тела, на табло вспыхнула приветственная надпись.
Ярослав перевел дух и вздохнул, собираясь с мыслями. Что теперь?
Он попытался собрать воедино все, что происходило с ним в течение этого утра.
Итак. Он не помнит, кто он, и откуда. Однако, совершенно точно знает, что работает на скорой помощи. Это первое.
Ещё он совершенно точно уверен, что всё, что происходит вокруг — неправильно, хотя не может объяснить, что именно. Это второе.
Третье — он встречает психа, которого откуда-то знает, и который, очевидно, в курсе того, что происходит с ним.
Пожалуй, с него и надо начать. Откуда он его помнит? Ярослав сосредоточился на образе взлохмаченного сумасшедшего старика в очках с толстыми стеклами.
«Хронин Эдуард Христофорович, пятьдесят девятого года рождения, по специальности — инженер волоконно-оптических систем. Окончил МГТУ Баумана…»
Слова всплыли в памяти с такой ясностью, что Ярослав вздрогнул от неожиданности и мотнул головой. Затылок тут же отозвался болью, и от этой вспышки в мозгу словно что-то щелкнуло. Он явственно увидел Хронина, сидящего на больничной койке перед ним и Селезневым, и рассказывающего о себе.
Кафедра психиатрии, апрель, две тысячи двенадцатый год! Им дали на курацию пациента с классической шизофренией, после того, как…
Ярослава будто обдало кипятком. Алёна!
Перед глазами возникло её рассерженное лицо, в ушах стоял звон пощечины, которой она наградила его, после попытки приобнять её.
Что-то пошло не так, тогда, в той реальности. Все началось после того злополучного вызова к бабке… Беззубцевой! Крест!
Ярослав машинально схватился за грудь. Воспоминания, словно прорвав плотину, теперь лились потоком. Храм Христа Спасителя, дежурство, срочный вызов, Коган, Ирина…
Синеющие губы Беззубцевой, шипение кислорода в маске, и шёпот старухи: «Верни мой крест!».
Его пробрал озноб. Он вспомнил похоронного агента, набросившегося на него, странных сектантов.
Волосы на шее вдруг встали дыбом — Ярослав готов был поклясться, что кто-то наблюдает за ним в этот миг.
Он осторожно выглянул из окна и замер: прямо напротив него в двадцати шагах стояла фигура в черном. Охранник!
Ярослав откинулся назад. Неужели выследил? Нужно немедленно убираться отсюда!
Он уставился на табло пульта автоматического управления. Как там управлять этой штуковиной?
Повинуясь интуиции, Ярослав протянул руку и приложил палец к сенсору. Приветственная надпись исчезла, и мелодичный голос, исходящий из динамика сверху, произнес:
— Добро пожаловать, Ярослав! Куда бы вы хотели отправиться?
— Варшавка, двадцать! — слова сорвались с губ быстрее, чем он успел вспомнить адрес.
— Пожалуйста, пристегнитесь. Приятной поездки! — отозвался динамик.
Взлетая, Ярослав снова выглянул в окно. Охранник, задрав голову, наблюдал за ним. При этом он держал руку около уха и что-то быстро говорил.
Его нос торчал будто хищный клюв, и Ярослав вдруг вспомнил, где он видел этого человека — на поляне, в лесу, когда их схватили разбойники. Ворон!
Воспоминание, в свою очередь, повлекло за собой череду других — появление стрельцов, поездка в трясущейся на ухабах карете, подземелья Тайного приказа, допрос Симеоном, ночное бегство из палат князя Шуйского…
Ярослав вытащил из-под куртки крест, и взвесил его на ладони. Юшка Беззубцев, таинственный посетитель Шуйского, передал ему его в катакомбах, когда за ними гнались стрельцы.
Какая связь между ним и бабкой? Был ли он ее предком?
Вполне возможно.
Тогда, получалось, что всё сходится: бабка просила крест — вот он; осталось вернуть его ей!
Если, конечно, она по-прежнему живет там же.
Мысли Ярослава плавно вернулись к текущей реальности. Где же он оказался?
Последнее, что он помнил из прошлого — это подвал, в котором толпились туристы и бомж-юродивый, стоявший рядом. Кажется, тот что-то говорил про ключ.
Он помнил, как шагнул вперед и… проснулся на подстанции, очевидно, утратив память. Однако, он откуда-то знает, как управлять таксомобилем, ориентируется в городе, и умеет обращаться с аппаратурой.
Какая же из реальностей настоящая?
Ярослав повертел крест в руках. Лета седмь тысящь девянадесятого… Он только сейчас обратил внимание, что цифры были обозначены буквами, но при этом чтение даты не вызвало у него никаких трудностей.
Сейчас, по местному календарю, семь тысяч пятьсот двадцатый год. Выходит, он оказался в будущем? Но царевич Димитрий, которому принадлежал крест, жил в семнадцатом, кажется, веке, или даже раньше.