Чтение онлайн

Операция «Анадырь» осуществлялась с размахом. Приближающийся состав был первым из девятнадцати, которые требовались, чтобы перевести первый ракетный полк в Севастополь. В общей сложности Димка отправлял на Кубу 50 тысяч человек и 230 тысяч тонн оборудования. В его распоряжении находился флот из 85 судов.

Он все еще не представлял, как можно всю эту операцию удержать в секрете.

В Советском Союзе многие люди, облеченные властью, любили выпить, были безответственны, ленивы или просто глупы. Они не справлялись со своими обязанностями, не выполняли поручения, а иногда просто самовольничали. Урезонивать их было бесполезно; попытки говорить по-хорошему не давали результата: они просто принимали вас за дурака, с которым можно не считаться.

Скрипя тормозами, состав остановился на путях вдоль борта судна. На каждую специально построенную платформу был погружен один деревянный ящик длиной 24 метра и шириной почти три метра. Крановщик поднялся в кабину портального крана. Грузчики забрались на платформу и начали готовить ящики к погрузке на судно. С составом прибыла рота солдат, которые стали помогать грузчикам. Димка с удовлетворением отметил, что эмблемы ракетного полка были удалены с формы в соответствии с его указанием.

С одной из платформ спрыгнул человек в гражданской одежде, и Димка с раздражением узнал в нем Евгения Филиппова, своего коллегу из министерства обороны. Филиппов подошел к Панкову, как до этого капитан парохода, но полковник сказал:

— Здесь командует товарищ Дворкин.

Филиппов повел плечами:

— Мы опоздали всего на несколько минут. Нас задержал…

Димка что-то заметил.

— Твою мать! Что это такое! — рассвирепел он.

— Что-то не так? — спросил Филиппов.

Димка топнул ногой по бетонной пристани.

— Твою мать! Твою мать!

— А в чем дело?

Димка в бешенстве посмотрел на него:

— Кто начальник поезда?

— Полковник Кац.

— Позвать этого болвана ко мне немедленно!

Филиппов не любил исполнять Димкины приказы, но едва ли мог отказать в этой просьбе, и он ушел.

Панков вопросительно посмотрел на Димку.

Тот в ярости спросил:

— Вы видите, что написано на стенке каждого ящика?

Панков кивнул.

— Это армейский кодовый номер.

— Правильно, — язвительно бросил Димка. — Он означает: баллистическая ракета «Р-12».

— О черт! — воскликнул Панков.

Димка покачал головой в бессильной злобе.

— Кому-то башку оторвать мало.

Он боялся, что рано или поздно у него возникнет конфликт с «вояками», и в конечном счете он предпочел бы, чтобы это произошло сейчас, при первой отправке. И он был готов к этому.

Филиппов вернулся с полковником и майором. Старший из них по званию сказал:

— Доброе утро, товарищи. Я полковник Кац. Небольшая задержка, а так все идет своим чередом.

— Ничего подобного, дубина стоеросовая, — оборвал его Димка.

Кац опешил:

— Что ты сказал?

— Послушай, Дворкин, — вмешался Филиппов. — Ты не смеешь так разговаривать с офицером.

Димка не стал обращать внимания на Филиппова и обрушил свой гнев на Каца:

— Ты ставишь под удар всю операцию своим неподчинением приказу. Тебе было приказано закрасить армейскую маркировку на ящиках, для чего тебе были даны трафареты с надписью: «Строительная пластиковая труба». Новую маркировку нужно было нанести на все ящики.

— Для этого не было времени, — парировал Кац.

— Будь благоразумен, Дворкин, — встал на сторону полковника Филиппов.

Димка заподозрил, что Филиппову было выгодно, чтобы секрет раскрылся, и тогда Хрущев будет дискредитирован и, может быть, лишится власти.

Димка показал в сторону моря на юге и, глядя в упор на Каца, проговорил:

— Там, в двухстах пятидесяти километрах, находится страна — член НАТО. Вам известно, что у американцев есть шпионы? И что они посылают их в такие места, как Севастополь, служащий военно-морской базой и крупным советским портом?

— Маркировка кодированная.

— Кодированная? Где твои мозги, тупица? Какую подготовку, по-твоему, получают агенты империализма? Их учат распознавать знаки различия на форме, такие как эмблема ракетного полка, что ты носишь на воротнике вопреки приказу, а также другие военные значки и маркировку на оборудовании. До твоей башки не доходит, что каждый предатель и информатор, работающий на ЦРУ в Европе, может прочитать армейский код на этих ящиках.

Кац попытался защитить свое достоинство:

— Кто ты такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? У меня дети старше, чем ты.

— Ты уволен со своего поста.

У тебя нет таких полномочий.

— Пожалуйста, покажите ему.

Полковник Панков достал лист бумаги из своего кармана и показал его Кацу.

— Как ты видишь из документа, — сказал ему Димка, — я имею необходимые полномочия.

У Филиппова отвисла челюсть.

Завершая разнос Кацу, Димка объявил:

— Ты арестован за предательство. Следуй за этими людьми.

Лейтенант Мейер и другой офицер из группы Панкова встали справа и слева от Каца, отобрали у него оружие и повели его к лимузину.

Филиппов взял себя в руки.

— Дворкин, ты перегибаешь палку.

— Если ты не можешь сказать ничего полезного, закрой свой рот, — одернул его Димка. Он повернулся к майору ракетного полка, который все это время не произнес ни слова. — Вы заместитель Каца?

Казалось, майор задрожал от страха.

— Так точно. Майор Спектор.

— Вы назначаетесь начальником эшелона. Перегоните состав на север, в большое депо. Договоритесь с железнодорожным начальством, что состав простоит в депо двенадцать часов, пока вы не перекрасите ящики. Подгоните эшелон сюда завтра.

— Слушаюсь.

— Полковник Кац отправится в исправительно-трудовой лагерь в Сибирь на всю оставшуюся жизнь, которая будет не очень долгой. Итак, майор Спектор, не наделайте ошибок.

— Буду стараться.

Димка сел в лимузин и, когда он разворачивался, взглянул на Филиппова, стоящего на набережной. У него был совершенно ошарашенный вид, словно до него не совсем доходило, что сейчас произошло.

* * *

Таня Дворкина стояла на пристани в Мариэли, что на северном побережье Кубы, в сорока километрах от Гаваны, где узкий пролив соединял с морем огромную естественную гавань, скрытую между холмами. Она с волнением смотрела на советское судно, пришвартованное к бетонному пирсу, куда за несколько минут до этого подъехал советский грузовик «ЗИЛ-130» с 25-метровым трейлером. Из трюма кран поднимал длинный деревянный ящик и медленно переносил его по воздуху к грузовику. На ящике была видна трафаретная надпись «Строительная пластиковая труба».