ГРАНИЦА
Шрифт:
Эта жажда, как похмелье, сушит
Правды полнокровные слова.
Но известен верный путь спасенья
От коварных происков врага –
Злобой привнесённые сомненья
Целеустремлённо отвергать.
Не давай в себе простора злобе,
Ведь она губить пришла тебя
В неприкаянном души ознобе,
Ненависти жар боготворя.
Не стесняйся истины безмолвья,
Не стремись правее правды стать,
Чувством наслаждаясь своеволья –
Должно нам не всё, что хочешь, знать.
Нужно запрещать себе порывы
Видеть средь людей себя судьёй,
Тем предотвращая злости взрывы,
Искривляющие жизни строй.
Помни: в злости ты не самозванец,
А подручный в статусе посла.
Злость – уполномоченный посланец
Ненавидящего правду зла.
КОГДА СОБОЮ НЕДОВОЛЬНЫ
Когда собою недовольны,
Душой, умом обеспокойны,
Тогда пришла пора понять,
Что слушать надо и внимать,
А не придумывать причины
Чужие примерять личины.
Внимать, как в давешней дали
Отцу и матери могли,
Не сомневаясь ни минуты,
Что мы одеты и обуты,
Накормлены в урочный час
Любовью их, живущей в нас.
Внимая истине, очнёмся,
В себе и в жизни разберёмся –
Пусть горьким будет этот путь
И не удастся отдохнуть –
Мы слишком долго отдыхали,
Не зная, от чего устали.
Без истины, как без любви,
Мы неприкаянно одни.
Но мало к истине прозреть,
В ней надо дальше жить суметь.
А не сумеем, грош цена
Души прозреньям и ума.
ФОРМУЛА ЖИЗНИ
Оптинский старец Амвросий
Жил ровно так, как учил –
Души любовью лечил
И упованьем на Бога.
Верил: лишь Богу судить
Наши дела и мечтанья,
Помыслы, речи, желанья –
В целом оценивать нас.
Наша же в жизни задача –
Груз испытаний нести,
К Богу дорогу найти,
В ней обретая бессмертье.
Жизни духовной свой опыт
Старец в себе не таил,
В несколько строк уложил
Истины мудрость и радость:
«Жить – не тужить,
Никого не осуждать,
Никому не досаждать,
И всем – моё почтенье!»
ТАКОЕ ВОТ УРАВНЕНИЕ
Ум, бесспорно, вечный пленник,
Приносящий дань годам:
Были мы равны без денег,
А теперь равны деньгам.
ЖИЗНИ СЛЕД
Живя по собственному разуменью,
Мы свой придумываем жизни след –
Не поддавался чтобы он забвенью,
Хоть несколько, за нашей смертью, лет.
Мы рвёмся лишь к тому, что намечтали,
И не желаем, как придётся, жить.
И пусть такими, как хотим, не стали,
Достаточно такими нам прослыть.
И мы готовы всем напялить шоры,
Чтобы нашими глазами зрили нас.
Нам одобренья завсегда как шпоры –
Вгоняют нас в желаемый экстаз.
И мы бежим по жизни без оглядки,
Не чуя ног и голову сломя,
Не понимая, что играем в прятки,
Себя скрывая в жизни от себя.
Ведь главное – не то, что мы оставим,
А то, что в нас останется, в душе,
Когда мы на безмолвный суд предстанем,
Земной свой путь окончивши уже.
И если мы, свои меняя лица,
Лишь только в развлечениях паслись,
Нам невозможно будет объясниться,
На что же мы потратили всю жизнь.
Коль в жизни нашей не искали правды,
То о душе что будет нам сказать?
И будут бесы нам привычно рады –
Нам с ними дальше вечность коротать.
ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА
«Вчера» ушло, а «завтра» нет, как нет,
И вот «сегодня» снова верховодит,
Оно на всё готово дать ответ,
Но зачастую нас в тупик заводит.
Оно не знает точно – почему
Такие мы сейчас, а не другие,
Оно прошедшего не любит мглу
И размышленья о «вчера» любые.
Оно диктует: «Будь сейчас и здесь,
И станешь непременно всем доволен,
Займи, прогнись, вотрись, подставь и влезь –
Неправ лишь тот, кто жизнью обездолен.
И наплевать на прошлое сто раз,
Оно прошло, настало наше время,
А кто былого любит слушать сказ,
Тот не осилит нынешнего бремя.
Мы будущее сами сотворим,
Как нам захочется – таким оно и будет:
Мы вот сейчас чуть-чуть поговорим,
И всё о нём в который раз рассудим…»
За днём идут неделя, месяц, год –
Мы верим только в личные желанья,
А «завтра» то ль идёт, то ль не идёт,
Не добавляя нам ни капли знанья.
Когда ж поймём: «вчера» – наш лучший друг,