Чтение онлайн

Так мы и остались вдвоем...

Оказывается, неплохо держаться в седле, это — такое себе, относительное достоинство. Главное, уметь держаться в седле долго. Часов у меня, конечно, не было. А уж телефона тем более. Но каким-то шестым чувством я понимала, что скакали мы не менее часа! И по ощущениям, все ноги и... другие части тела у меня уже покрылись синяками, а, возможно, даже еще и мозолями!

Но истекающий кровью красавчик всё также держался впереди, как ни в чем ни бывало! И при этом стрела все также торчала из его плеча!

Уже начинало темнеть, когда он, наконец, решил, что пора остановиться.

Возле большого дуба, раскинувшего свои почти голые ветки широко вокруг, Брендон практически свалился на землю.

В медицине я, конечно, сильна не была. Но постоянные поездки в разные уголки России и кочевая жизнь некоторый опыт дали. Бывали случаи, когда во время экспедиций мои друзья получали ранения. Например, года три назад руководитель экспедиции по поиску залежей гранита неподалеку от Норильска упал животом на ветку поваленного дерева. И наша Саша, специально окончившая медицинские курсы, оказывала ему помощь. А я была на подхвате.

Бедный красавчик был бледен. Он прислонился спиной к дубу и, тяжело дыша, так и сидел, явно пытаясь набраться сил, чтобы просто подняться.

— Давай, я тебе помогу, — предложила я, не очень-то хорошо понимая на самом деле, как без каких-либо средств и инструментов буду ему помогать.

— Помоги, — кривясь, он открыл один глаз и посмотрел на меня. И от того, как недоверчиво и даже, кажется, немного испуганно, он смотрел, мне захотелось нервно засмеяться. Я едва сдержалась.

А потом было уже не до смеха. Потому что стрела застряла в его плече! В живой плоти живого человека! И вытащить ее было просто невозможно — я потянула, он застонал и потерял сознание. А стрела осталась там же...

А если не вытаскивать, то даже доспехи не снять — она, зараза, вошла между двумя частями железных пластин, которые прикрывали, плечо и нижнюю часть корпуса.

Посмотрев в его бледное красивое лицо, я тяжело вздохнула, и подумала о том, что в какой-то серии "Склифосовского" сто лет назад видела, как из тела пострадавшего доставали металлический штырь. Там его прямо на операционном столе отпилили болгаркой. Какое счастье, что здесь у нас всего-то какая-то там стрела! Бывает же и хуже!

Чем отпилить? Осмотрев притороченные к седлам лошадей многочисленные сумки и мешочки, ничего подходящего я не нашла. Зато нашла немало удивительных вещей, над которыми было бы нужно подумать. Это и странная на вид еда, и кожаные бурдюки с водой, и удивительные по покрою рубашки со штанами, и, в одном из мешочков — окровавленные металлические зубы! Ну, или что-то напоминающее окровавленные зубы!

Потом, когда покончу с красавчиком, подумаю, что это и зачем оно... Решив так, я догадалась, что можно же, наверное, взять меч! А что? Он, наверное, острый!

Обхватив его за талию, я попыталась чуть приподнять, чтобы вытащить меч, засунутый в ножны, привязанные к поясу. Даже не приходя в сознание, он пытался отбиться и не отдать меч!

— Да успокойся ты! Лежи смирно! — уворачиваясь от его бестолковых взмахов руками, я с огромным трудом все-таки вытащила меч.

Но он был таким тяжелым, что, покрутив в руках, я отложила его в сторону.

В голову пришла идея — в фильмах опять же часто показывали, что солдаты, типа красавчика, обязательно носили не только мечи с собой, но и ножи, чтобы в случае, если лишился меча, вытащить нож и...

Где у этого красавчика его большой нож?

Встав перед ним на колени, я сначала начала обшаривать его обувь, потом штаны, потом живот и бока.

Эх, совести у меня, конечно, не было от слова совсем... Потому что в голову вместо правильных — сочувствия и жалости, желания помочь и страха из-за того, что оказалась таким странным образом в таком странном месте — лезли мысли совсем неуместные...

Я старалась их не думать, но они думались! И о том, что его тело просто живая пружина — твердое, мускулистое, без такого привычного для современных мне мужчин небольшого количества жирка или перекачанных мускулов, которые просто делают красивый вид, но практического назначения не имеют. И о том, что мои замерзшие руки получают истинное наслаждение, касаясь горячей кожи, которая оставалась горячей даже сейчас! И еще о том, как бы было здорово сейчас губами прикоснуться к его щеке... На ней проступила золотистая щетина, которую и видно-то было только с такого близкого расстояния, на котором я сейчас находилась... Ну, это-то совсем неуместно было бы... Но! Он же все равно без сознания! И никто не узнает!

И, совершенно тронувшись умом, с бешено стучащим сердцем я потянулась губами к его щеке! А руки в это мгновение вдруг наткнулись на нож, засунутый в маленькие ножны, тоже закрепленные на поясе, только с противоположной стороны от меча. Нож был так искусно спрятан в складках длинной кожаной рубахи, что я его раньше и не видела!

Губы впечатались в его скулу в тот момент, когда пальцы обхватили рукоятку ножа и автоматически потянули из ножен. А глаза, на мгновение блаженно закрывшиеся, открылись и встретились с его пораженным взглядом!

— Ты что это делаешь! — закричал красавчик.

А мне ничего не оставалось, как только достать нож...

— Ах, ты! — он попытался встать, но не смог. — Верни нож немедленно!

Фух, и ни слова о поцелуе! Не заметил? И хорошо...

— Слушай, глупый красавчик, — произнесла я как можно надменнее, притворяясь, что уязвлена его поведением. — Я ножом твоим хочу стрелу обрезать, чтобы доспехи снять, а не вот то всё, о чем ты подумал! А если бы мне захотелось перерезать тебе горло, я бы точно взяла меч!

— Прости, — подумав, пробормотал он и снова закатил глаза, видимо, собираясь отключиться.

— Я могу приступать к операции?

— К чему? — пораженно.

— К извлечению инородного предмета из твоей трапециевидной мышцы...

— К-какого предмета? Из к-какой.... Чего? — он пораженно хлопал глазами, явно передумав терять сознание.

— Во-от! — нарочно отвлекая, я готова была нести любую чушь. — Ты меня слушай, а я пока...

Примерившись, я попыталась отпилить тонкую стрелу ножом, но она была очень прочной, а красавчик так громко стонал, что пришлось даже посмотреть по сторонам — не слышат ли нас какие-нибудь враги.