Чтение онлайн

Виталий оглянулся на Ленань и включил астом. Людей в доме было шестеро — не считая мордоворота-привратника. Они вооружены? Да, вооружены. Все? Нет, не все. Привратник не вооружен. И еще двое, в доме.

— Ладно, пошли, — сказал Виталий и, нагнувшись к уху оценщика, шепнул: — Глядите, папаша. Как бы вам без дивидендов не остаться. Не сердите меня, папаша. Ой, не сердите.

Оценщик явно нервничал, но постарался скроить самую благостную мину, на которую только был способен, и быстро-быстро пошел вперед.

За парадной дверью был холл. В холле было пусто, но повели их прямо, а слева в холл выходила еще одна дверь, и Ленань показала, что за ней стоят двое. И что они вооружены.

Длинным сумеречным коридором оценщик довел их до массивной резной двери — вполне антикварной, кстати, двери, до смешного не вязавшейся с дорогой безвкусицей, которая буквально бросалась в глаза на каждом шагу. Интересно, откуда они ее сняли. За дверью была большая гостиная, а в ней, небрежно развалившись в креслах, сидели двое: пожилой восточного вида красавец, с благородной сединой на висках и в безупречном легком костюме, и вертлявый мальчик в очках, в футболке и потертых джинсах. У мальчика внешность была вполне среднерусская.

Ленань просигналила, что именно эти двое и не вооружены. То есть стреляющего оружия у них нет. Хотя у молодого есть при себе какой-то странный нож, и он все время о нем, о ноже, думает. Но в комнате их не двое. Третий стоит за оконной шторой. Как в дурном боевике, усмехнулся про себя Виталий. Меньше, ребята, нужно телевизор смотреть. Еще один вооруженный человек стоял за задней дверью. Обложили по всем правилам. Тут даже и с «макаровым» будет непросто. Что ж, нужно брать инициативу в свои руки. Не сразу. Но достаточно оперативно.

Пожилой кавказец встал с кресла и жестом пригласил гостей садиться.

— Меня зовут Виссарион, — представился он. — Для друзей я просто Бесо. А это, — он обернулся к вертлявому мальчику, который даже и не подумал оторвать свою тощую задницу от кресла, — это Алексей. Мой друг и компаньон. Присаживайтесь. Отдохните с дороги. Вы ведь издалека?

— Издалека, — ответил Виталий. — Но, может быть, мы сразу перейдем к делу? Я очень спешу.

— Не обижайте мой дом, — развел руками Бесо. — Выпейте с нами. Посидим, поговорим. А потом уже и к делу. Феликс сказал, что люди вы серьезные. Может быть, наш разговор понравится и вам, и нам. И выйдет так, что сегодня мы с вами увидимся не в последний раз. Нам нужны серьезные люди. Так, знаете, надоело возиться со всякой шпаной.

По-русски он говорил очень чисто. И только на междометиях, на ударных слогах проскальзывал легкий грузинский акцент. На среднем пальце правой руки Виталий заметил перстень-наколку. Аккуратный ромб, поделен на четыре части, две закрашены, две чистые. И в середине — свастика. Все ясно. Центровой. Вероятнее всего, вор в законе. Дом скорее всего его. И братва — тоже его. А кто этот мальчик, который так беззастенчиво пялится на Ленань? На шестерку явно не похож. Да и на зама по оргвопросам.

— Спасибо за приглашение, — Виталий провел Ленань к креслу, но сам садиться не стал, а вместо этого, придвигая Ленань кресло, незаметно сместился поближе к окну и к шторе. — Наши имена…

— Да-да, Феликс мне сообщил, — Бесо плеснул коньяку в три крохотные серебряные рюмочки, сплошь покрытые густым чеканеным узором. Над четвертой рюмкой он задержал горлышко бутылки и вопросительно посмотрел на Ленань.

— Может быть, дама предпочитает вино? Настоящее грузинское вино. Не ту отраву, которую продают сейчас в магазинах.

— Еще раз спасибо. Дама не пьет. Да и я обычно не пью, пока не могу быть уверенным в собственной безопасности — и в безопасности дамы.

— Вы хотите обидеть мой дом? — В голосе Бесо звякнула неподдельная обида.

— А вы хотите сказать, что кроме нас тут никого нет, и что оружия здесь тоже нет?

— Молодой человек, я пригласил вас к себе в дом, надеясь, что вы серьезный деловой партнер…

— Ну тогда извини, земляк, — перебил его Виталий и от души навесил ногой, с разворота, туда, где должен был располагаться подбородок нарисованного в астоме громилы. И, похоже, не промахнулся. За занавеской что-то хрустнуло, и бандит сполз по стенке, уронив с глухим стуком никелированный «магнум».

Вертлявый мальчик в кресле дернулся было к заднему карману, но Бесо жестом руки остановил его, поставил бутылку на стол и выпрямился.

— А ты действительно парень серьезный, — сказал он совершенно иным тоном.

— Ага, — кивнул Виталий. Он нагнулся и аккуратно подняв «магнум», сунул его к себе за пояс. — Трофей. Если позволишь. Имею полное право. Поскольку лишь из уважения к хозяину дома не завалил двоих придурков, которые так смрадно сопели из-за двери в твоем сраном холле, что меня чуть не вырвало. Оценщик твой постарался. Накормил от души. И страшная охота была поразмяться. Но не стал. И, опять же, из чистого уважения не стану валить сейчас того козла, который торчит у тебя за дверью. Вон за той. А ты, мальчик, — обернулся он к вертлявому, — с перышком поосторожней. А то обрежешься ненароком. И перевязать не успеем. И глазки-то спрячь, спрячь. Пригодятся еще, глазки-то.

— Ты гони, да не загоняйся, — в первый раз подал голос юркий мальчик. — Ты нас не знаешь, мы тебя не знаем. Все законно. Ты вон тоже стволом запасся. На всякий случай. Ну, и мы на всякий случай. Ладно, погорячились и будет. Покажи товар.

— Покажи деньги.

— Сомневаться в наших деньгах?

— Сомневаться в нашем товаре? Оценщик камень видел. Цена — двести штук. Отдаю за сто пять. Торг неуместен.

Мальчик перевел взгляд на Феликса, который, как только запахло жареным, предпочел схорониться в дальнем углу комнаты — не то чтобы спрятался, но встал за отодвинутое почти что к самой стене кресло. Феликс кивнул. Похоже что, как ни странно, главным покупателем здесь — если и не вообще главным — был этот бойкий юноша.

— Бесо, пусть ребята принесут деньги, — мальчик с усталым видом откинулся в кресле.

Бесо подошел к столику и явно напоказ, нажал вделанную с нижней стороны столешницы кнопку, два раза. Виталий отошел к стене и расслабил мышцы.

Ведущая в коридор антикварная дверь бесшумно отворилась, и в гостиную вошел невысокий, но крепко сбитый мужик лет сорока. В руках он нес спортивную сумку. Поставив сумку на стол, он почтительно отошел в сторону и встал, сложив на животе руки. Мальчик расстегнул сумку и принялся выкладывать на стол пачки стодолларовых купюр. Отсчитав десять, он поднял голову и вопросительно посмотрел на Виталия.