Чтение онлайн

А вот с охраной этой доморощенной — это певец зря. Нашлась, понимаешь, звезда заштатного корыта…

Давно уже прошли времена, когда Рэм был самым мелким и самым слабым на крейсере. А за руки пилота хватать — это вообще отдельная история. Руки принято тренировать в первую очередь, ими почти вся работа в шлюпке делается.

— А вы… То есть ты… сумел договориться с Кифарой? — поинтересовался он у Ченича, запивая икру остывшим кофе.

Раз бутерброды и тарталетки уцелели, значит — это законная добыча!

— Очень символически, — усмехнулся юрист, благостно взирая на жующего Рэма. — Менеджер заверил меня, что официант жив и я могу провести с ним предварительную беседу, её предъявят таможне. А на Асконе у них есть проплаченная страховка, и дальше они сами займутся расследованием.

— Ну и что это был за яд? — спросил Рэм.

— Кифара настаивает, что не яд, а редкий алайский наркотик. Называется афрос кепра. Без вкуса и запаха. Достаточно было брызнуть из баллончика на десерт. Он бы не убил ни тебя, ни меня, но отправил на пару дней в медотсек.

— А официант? — удивился Рэм. — Я браслет прикладывал. Там всё было очень серьёзно.

— В случае с официантом, вещество сыграло как аллерген. У официанта оказалась редкая непереносимость кепры. Такое бывает. Несчастный случай.

— Значит, убить не хоте-ели… — протянул Рэм задумчиво. — Но тогда точно тебя хотели убрать.

— Почему? — без удивления спросил Ченич.

Рэм постучал ладонью по спецбраслету.

— С ядом ещё могло как-нибудь прокатить, не все яды определяются, и не все противоядия можно синтезировать быстро. Но нейтрализовать наркотик — задача для медика браслета на пару минут. Значит, охотятся за тобой. И, может быть, этот самый Кифара. Он ведь не только менеджер. Ты видел, как охранники на него смотрят? Кифара — начальник службы охраны корта. Заточили бы тебя в медотсек, а по прилёту — сдали, кому надо.

Ченич задумчиво почесал бороду.

— А что, спецбралет реально может синтезировать противоядие?

Рэм кивнул, откусывая сразу полбутерброда.

— Угу.

— А как он вообще работает?

— По-разному. Спектрограмма, остатки паров в воздухе, — пояснил Рэм. — Сейчас он на беззвучном режиме стоит. Если что — я ощущаю укол в запястье. Укол в прошлый раз был слабенький. Я глянул. На дисплее горел жёлтый сигнал. Не красный — «опасность», а так… Потому и решил, что десерт несвежий и от него воняет. Кстати, глаза у официанта были красные. Это в копилку с версией про аллергию.

— Давай-ка это запишем, раз взялись за расследование.

Сосед достал из кармана небольшой блокнот, открыл его и поставил на чистой странице пару странных закорючек.

— Это что? — удивился Рэм.

— Скоропись.

— Нет, я про блокнот. Это настоящая бумага?

— Ну, вот такой я весь устаревший, — рассмеялся Ченич. — Курево, блокноты. Это помогает мышлению. Пойдёшь со мной к официанту?

— Ещё бы! — обрадовался Рэм.

Ресторан постепенно наполнялся, а толпу парень не жаловал. Но не сидеть же в каюте?

Если внешне корт производил впечатление не совсем полной развалины, то медотсек выдавал скупость его владельцев с потрохами.

Такой древней медицинской техники Рэм не видел даже в детстве. А уж на «Персефоне» — вообще было другое поколение «железа».

Ему стало жалко официанта, обе руки которого были исколоты и обвиты пиявками имплантов для очищения крови.

— Это мне вакуум не идёт, — сипло сказал официант, заметив сердитый взгляд Рэма. — Я вообще медицину не переношу. Еле откачали. Спасибо вам. Мне медик сказал, что вы меня почти что спасли.

— Не за что. — Рэм сел рядом, а Ченич чуть поодаль, в кресло у одинокого столика.

Палата была маленькой, без реанимационной капсулы. Или экономили, или парню и в самом деле стало значительно легче.

Ченич записал в блокнот имя официанта и задал первый вопрос.

— Вы можете рассказать мне, где взяли баллончик с коньяком для десерта? У вас есть специальное место хранения, кто имеет к нему доступ?

— Только другие официанты, — быстро ответил парень и покраснел.

«Да он же врёт!» — осенило Рэма.

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона»

Обсудить допрос официанта Рэм и Ченич решили в каюте.

Юрист достал свой бумажный блокнот и поставил в центре листа закорючку.

— Почему ты решил, что официант соврал? — спросил он Рэма.

— Просто уверен и всё, — пожал тот плечами. И начал рассуждать вслух, видя, что сосед ждёт развития темы. — Ну, он тонкокожий, такие сразу краснеют, — вспомнил Рэм. — И ещё… Я от певца сегодня странную фразу слышал. Галка же меня почему обняла? Потому что певец ей сказал, будто она вешается на официантов. Допустим, он её за этим застал, ведь не в зале же она обнималась, верно? А где? Столько народу на корте — не продохнёшь. Значит, на кухне, в подсобке какой-нибудь. Значит, вход туда не по пропускам, раз и Галка там обнималась, и певец её видел. Может, у них там вообще бардак на кухне — заходи, кто хочешь?

Ченич задумчиво покивал и поставил ещё одну закорючку в блокнот.

— А тебе не показалось странным, что охранники певца выглядели совершенно беспомощными? — спросил он, пристально глядя на Рэма.

Словно и его пытался допрашивать, как только что допрашивал официанта. Вроде и доброжелательно, и с улыбочкой, но как рыбину подсекал.

Парень вздохнул: вот же манеры противные у юристов. Вроде стерпелись друг с другом, а чуть что — и Ченич уже смотрит на него, как на преступника.

— Так в ресторане начальник охраны корта торчал, — пояснил он. — Кифара тут царь и бог, что бы они мне сделали? Репутацию бы попортили, вот и всех плюшек.

— Но руку-то могли заломить? Или ударить исподтишка? Я понимаю, что тебя тоже готовили специально, но на каждый приём существует противодействие. А секьюрити вели себя как уличные хулиганы.

Рэм укусил губу, вспоминая их неуклюжие движения.

— Думаете, прикидывались? — спросил он, сам не заметив, как снова съезжает на «вы». Всё-таки разница в возрасте и опыте у него и попутчика была огромная. — Но зачем?