Чтение онлайн

Улыбка играет на его губах:

— Ничего.

Я пересекаю комнату, чтобы сесть перед монитором.

— Где чип? Думаю, поэтому ты появился раньше, так?

— Э-э, да. Правильно.

Он садится рядом со мной, и мы оба напрягаемся. Его плечо упирается в моё плечо, его бедро напротив моего бедра. Я должна напоминать себе дышать, дышать, дышать, потому что всё, о чём я могу думать, это то, что он видел меня голой. Я пробегаю руками по своему лицу и пытаюсь выжать хоть мысль, нуждаясь сейчас больше всего в смене темы.

— Не смущайся, — произносит он, изучая моё лицо.

— Я не смущаюсь.

Джексон закатывает глаза:

— Ты знаешь, никто не может работать всё время. Никто. Даже ты. Показывать слабость - нормально. Это не делает тебя...

— Спасибо, но я не нуждаюсь в ободряющей речи. И говоря о слабости, почему ты плачешь во время Лишения? — спрашиваю я. — Все плачут? — я знаю, это звучит бесчувственно, но я не выношу, когда разговор сосредотачивается на мне. Я не нуждаюсь в оценке моего психического благополучия. Я в порядке. По крайней мере, до всех этих сумасшествий я была в порядке.

Брови Джексона поднимаются от удивления:

— Плачу? Что за…?

— Да, я видела тебя плачущего той первой ночью. Поэтому я открыла глаза — на меня упала слеза.

Он качает головой, смеясь:

— Не уверен, что именно ты думаешь, что видела, но мы не плачем.

— Не веди себя, как парень. Ты плакал. Это нормально. Мне просто интересно, все ли это делают или только ты?

— Ты не слушаешь? Мы не... Оооо. Ксилема.

— Что?

— Это была ксилема, — говорит Джексон. — По существу, это как вода внутри человека, которая делает нас Древними, а не людьми. Ксилема в наших телах активируется в течение Лишения, так мы способны притянуть антитела, которые нам нужны от вас. Оно движется через наши тела, так что, предполагаю, это то, что ты почувствовала. — Это эволюция жидкостей.

Я стараюсь понять это.

— Что ты подразумеваешь под эволюцией жидкостей?

Он выпускает длинный вдох, либо размышляя, как объяснить, либо решая хочет ли он вообще это сделать.

— Мы не всегда выглядели как вы, Ари. Как люди. Мы не люди. Но ксилема делает нас похожими на вас; это позволяет нам копировать ваше строение, поэтому мы спосбны здесь выжить. Конечно, это внутри нас, но это тоже мы. Это имеет смысл?

Я потерянно качаю головой:

— Нет. Таким образом, вы не... твёрдые? Ты кажешься твёрдым, — я тянусь, чтобы прикоснуться к его руке, но дёргаюсь назад, мои щёки пылают. — Значит, вы на Земле не всё время? — спрашиваю я, прочищая горло.

— Нет, сейчас мы, определённо, твёрдые. Мы не люди, но наши тела очень похожи на человеческие, благодаря Лишению, благодаря людям. Но ксилема всё ещё течёт в нас. И я остаюсь здесь большую часть времени, но моя семья и мои друзья дома. Я возвращаюсь так часто, как могу.

Упоминание Лог возносит повторяющийся в моей голове вопрос на поверхность.

— Джексон... Какова реальная причина того, что твой вид хочет прийти сюда. То есть, я знаю, что они говорят нам, но какова правда?

Джексон, кажется, обдумывает, сколько мне рассказать.

— Наша история отличается от вашей. Несмотря на то, что наши тела состоят из ксилемы, мы всё ещё нуждаемся в воде, и подача воды на Логе медленно сокращалась течение многих столетий. Когда Четвёртая Мировая Война разрушила Землю, ваши выжившие лидеры связались с нами, что они и делали с начала времён. Древние оживляли Землю после каждого значительного разрушения, возвращая планету в здоровое состояние. Но в тот раз, нам было надо кое-что взамен, нам была нужна новая планета. Но мы никогда не атаковали. Мы прибыли сюда мирно и спросили, сможем ли мы сосуществовать, как только наши тела акклиматизируются, если мы восстановим планету. Ваши лидеры согласились, и так была заключена сделка. Конечно, сейчас всё изменилось.

— Потому что мы не соблюдаем нашу часть сделки. Интересно, почему.

— Я не знаю. Но наше число растёт здесь, на Земле. В конечном счёте, ситуация обещает ухудшиться. Я просто надеюсь, что мы сможем остановить это прежде, чем это случится.

— Говоря о числах, что на счёт Маккензи? Значит, она тоже Древняя?

— Да, она была отправлена, что помогать мне.

— Например, сделав нас невидимыми сегодня ночью.

Он улыбается.

— Что-то вроде того.

Я смотрю вниз, теребя ворсинки на штанах.

— И вы оба... встречаетесь или что-то такое?

Его брови подлетают вверх.

— Что? Кензи и я? Неееет. Она мой друг. Остальное просто часть роли, чтобы смешаться с толпой.

— Хорошо, — я прочищаю горло, смущаясь, что я вообще это спросила. Не имеет значения, вместе они или нет.

Мы замолкаем на несколько секунд, затем я смотрю на него, и вопрос слетает с моих губ прежде, чем я додумываю его до конца.

— Джексон, почему ты это делаешь? Почему тебя это волнует? Я просто не понимаю.

Он садится обратно на кресло, его глаза сосредоточены на мне.

— Как я могу не беспокоиться? Один вид не должен жить за счёт другого. Почему смерть должна быть выходом? Я создан не так, Ари. Приказы или нет, я не могу просто сидеть сложа руки и позволять этому случиться. Я бы не смог жить, если бы ничего не делал. Зевс говорит, что стратегия предотвратит войну, и я не планирую останавливаться, пока не найду её.

Я выдыхаю, я не понимала, что задерживала дыхание.

— У тебя есть чип? — я протягиваю руку.

Он достаёт его из кармана и вставляет в монитор. Мы ждём, когда видео начнётся. Разрушенная лаборатория заполняет экран. Но это не выглядит так, словно сработала бомба, как я думала раньше; это выглядит как строительная площадка. Огромная дыра от снаряда располагается на задней стене. Там находятся листы из какого-то прозрачного материала, прислонённые к стенам, сложенные на земле, везде. Они прозрачны, как стекло, но пластичны, как пластик. Определённо, изобретение Химиков.

— Они что-то строят, — говорит Джексон.